- Не очень понимаю, что ты имеешь в виду.
Его близость волновала и напрягала. Хотелось, чтобы он ушёл и в то же время - остался. Двоякое чувство, раздирающее мой разум на тысячи острых осколков, ранящих сердце.
- Сейчас поймёшь, - пообещал многозначительным тоном.
- Пугаешь, - призналась честно, невольно отступив назад, тем самым увеличив дистанцию между нами.
- Я сейчас сам себя пугаю, если честно, - проговорил Дан хриплым голосом, от которого вдоль позвоночника побежали мурашки, от шеи до самого копчика. - Прости, - добавил с сожалением.
Уточнить суть извинений не успела - я неожиданно для себя оказалась прижатой к стене, а на мои губы обрушился жадный поцелуй, лишающий всех разумных мыслей. В кровь будто жидкий огонь впрыснули, так резко кинуло в жар.
- Дан, - выдохнула едва слышно и ответила на поцелуй со всей скопившейся страстью, приправленной тоской и радостью от его близости.
Просто я до безумия скучала по нему, по его рукам, губам, прикосновениям, голосу, глазам. И сейчас мне безумно хотелось забыться в его объятиях, вновь почувствовать его тепло, хоть на краткий миг почувствовать себя снова любимой и нужной ему одному.
Скользнула руками на его шею, слегка царапая затылок кончиками ногтей, хотя больше хотелось ранить до крови.
- Дан, - повторила его имя, как какое-нибудь заклинание.
Данила, чертыхнувшись, скинул с себя куртку прямо на пол и ухватил меня за талию, прижимая ближе к себе.
- Лгунья, - прохрипел, чуть отстранившись. - Какая же ты лгунья, - и снова набросился на меня с поцелуями.
Только теперь он атаковал мою шею. Уверена, что потом обнаружу на ней следы его страсти, но мне было всё равно. Наоборот, я приветствовала его действия протяжным стоном, который не удалось сдержать. Дану словно этого и надо было, чтобы окончательно отпустить себя и расслабиться. Я и не собиралась его останавливать. Только не сегодня. После… После я об этом обязательно пожалею, поругаю себя, но сейчас мне было необходимо чувствовать его, прижиматься к нему, ощущать, как его пальцы мнут мою кожу, подогревая возбуждение, как его трясёт от нетерпения. Да и меня саму всю трясло.
Приподняла край его свитера вместе с футболкой и коснулась горячей кожи на его животе, где угадывались кубики. Вот только мне было мало этих мимолётных прикосновений. Хотелось ощутить его кожа к коже. Потянула обе кофты вверх, желая снять их с него. Дан оторвался на мгновение от моей груди, которую совершенно не скрывал распахнутые полы халата, и сам стащил с себя мешающую одежду, так же кинув прямо на пол. Следом к его вещам отправился мой халат, под которым больше ничего не было надето.
Потемневший взор Дана медленно скользил по моему обнажённому телу.
- Это просто пытка видеть тебя день изо дня и не сметь прикоснуться, - произнёс он, скользя пальцами от шеи вниз, вырисовывая на коже невидимые узоры.
Чуть задержался на груди, обвёл ареолы сосков, провёл линию вдоль живота к бёдрам.
- Дан, - прошептала умоляюще.
Данила на мгновение зажмурился, а после подхватил меня, поднимая и вынуждая обхватить его торс ногами. Послышался звук расстёгивающейся молнии, а после я, наконец, почувствовала его. Он входил медленно, глядя мне в глаза, удерживая мой взгляд всё то время, пока наполнял собой.
Мы оба блаженно выдохнули, когда Дан вошёл в меня до упора.
- Ты…
Я не дала ему договорить, накрыв рот ладонями.
- Не надо ничего говорить, - прошептала едва слышно. - Просто продолжай. Хочу чувствовать тебя.
На его губах растянулась самодовольная ухмылка, а на дне глаз вспыхнуло торжество. Мальчишка. Всё-таки он ещё такой мальчишка. А я дура, что позволила себе увлечься им. Но сейчас всё это было неважным. Хотелось, как уже сказала ему, просто чувствовать.
Дан всё так же медленно вышел, а вот следующий толчок вышел резким и глубоким, от которого я почти что задохнулась. Низ живота прострелило яркой вспышкой удовольствия.
- На меня… смотри, - процедил он сквозь зубы, и я не посмела ослушаться.
Промедление явно давалось ему с трудом, только менять темп проникновений Данила не собирался, продлевая на подольше нашу общую агонию. Медленные движения сводили с ума, казались настоящей пыткой, но я наслаждалась ею.
Постепенно Дан ускорялся, буквально вжимая меня в стену. Я едва сдерживала крики в моменты особенно глубокого вторжения. Вся моя сущность сосредоточилась на получаемых ощущениях, что скапливались внизу живота, грозя в скором времени вырваться наружу.
- Дан, Дан, пожалуйста, - шептала, сама себя не слыша.