- Так уверен, что получилось бы? Если б я вышла замуж, то только по любви, так что… я бы не была на твоём месте так уверена в итоге, - подначила его.
- Так значит, да? - сощурился Дан. - Любила бы его, значит, да? Я тебе сейчас покажу, кого ты там любить должна на самом деле, - пообещал многообещающим тоном и стащил с моих плеч халат, бросив тот прямо на пол.
Впрочем, я и не сопротивлялась.
К тому же видеть восхищение в зелёных глазах оказалось очень и очень приятно. Данила даже подзавис на пару минут, скользя по моему телу пристальным оценивающим взором, который с каждым пройденным мгновением всё больше темнел.
- По любви замуж, значит, только вышла бы, - снова проговорил хриплым голосом, потянулся к крану, включая и настраивая воду. - В таком случае, будем считать, что твоё "да" на наш брак я уже получил! - закончил уверенным и безоговорочным тоном.
Я даже со словами не сразу нашлась.
- Это что, предложение руки и сердца? - уточнила, когда снова обрела дар речи.
Дан за это время успел окончательно раздеться.
- Типа того, - согласно кивнул он, забираясь в ванную и меня следом затащил, да прямо в одежде, уложив на себя. - Правда, скорее констатация факта, но ты можешь думать так, как тебе удобней, - дал величайшее дозволение.
- Благодарю тебя, Царь-батюшка, - съехидничала я. - Такая честь, такая честь…
- Благодари, - улыбнулся парень проказливо, скользя ладонями по моей спине вниз. - Только хорошо благодари. Так, чтобы я проникся.
- А если не проникнешься, - выгнула брови.
- Тогда придётся тебя наказать, - вздохнул он наигранно грустно, уложив руки мне на бёдра. - Впрочем, мы всегда можем сразу перейти к наказаниям, - предвкушающе заулыбался.
- Что-то мне подсказывает, что итог един, - фыркнула насмешливо.
- Может быть, - не стал спорить Дан, посерьёзнев. - Но про твоё согласие я не шутил, - добавил уже в полнейшем равнодушии, словно это дело решённое.
- Знаешь, это не я упрямая, а ты, - припомнила его постоянные укоры по поводу этой моей черты характера.
- Нет, я упёртый! - подтянул Смертин меня выше. - А вот ты как раз упрямая, - прошептал у самых губ. - Упрямая. Любимая. Моя! - дополнил безапелляционным тоном и поцеловал.
И вот как с ним прикажете спорить, если все мои аргументы разбиваются о такие вот признания и последующие доказательства любви?!
ГЛАВА 15
Несмотря на то, что я позволила тогда Дану увести разговор в иное русло, я не забыла о тех его словах. С одной стороны - конечно же, мне была приятна его ревность, но вот с другой… меня напрягало такое проявление чувств. Всё начинается с мельчайших запретов, а заканчивается часто плачевно. И вот подобного исхода мне не хотелось.
С другой стороны не стоило забывать, что Дану всего восемнадцать, да и школа пока даёт ему ощущение детства.
Сомнения-сомнения-сомненьица…
Как бы я ни старалась убедить себя, они не отпускали, отравляя моё сознание, проникая своими корнями всё глубже в него, укрепляясь там, сводя с ума.
А если? А вдруг? А может? Или нет? Но мало ли…
Я упорно отмахивалась от них, но человек такое поганое существо, что даже готов сам себя сгубить, поддавшись всего только одной малюсенькой слабости.
Впрочем, недолго длились мои метания. Стоило только зайти в свой кабинет, как я застыла на пороге с приоткрытым ртом. А всё потому, что Дан-таки выполнил своё обещание…
- Ого! - выдохнула восторженно Галина, заглянув мне через плечо. - Как красиво!
Мысленно с ней согласилась и, наконец, прошла вглубь класса, остановившись на середине, перед первой партой второго ряда, разглядывая послание Дана. Десятиклассники последовали за мной, столпившись вокруг.
Трёхэлементная доска была раскрыта и вся разрисована цветными мелками. На средней и самой большой части красивыми буквами с завитушками была выведена обещанная надпись "Я тебя люблю!", а вокруг множество разноцветных маленьких и побольше бабочек и сердечек. На левой половине доски - в разных масштабах и расположении выписано только одно слово - "Прости". Одно слово, но в неопределённом количестве. А вот на оставшемся, третьем элементе доски - милый белый пушистый котёнок с ромашкой в лапах и умоляющим взглядом зелёных глаз.
- А-а, какая прелесть! - протянули девушки чуть ли не хором.
Ну, Смертин!
Вот как на такого обижаться?