Я только рукой махнула. Что было, то было. Ребята хотели, как лучше. И сейчас, мне кажется, я даже благодарна за это снотворное. Неизвестно, что было бы с моей психикой если бы я увидела окровавленного Максима.
— Что тут происходит? — я указала рукой на женщину, которая продолжала орать на врача.
— Это мама Максима, — ответил мне Миша. — Требует провести ему пластическую операцию. У него много не красивых шрамов и ожогов на теле.
Я шоке уставилась на друга. Как он может так говорить?
— Что ты на меня так смотришь? — возмущенно воскликнул Миша и махнул рукой в сторону мамы Максима. — Это ее слова. Дословно.
Я не выдержала и пошла в сторону истеричной родственницы моего мужчины. Кстати врач, молодой совсем, возможно только недавно после университета и еще боится ставить на место влиятельных родственников пациентов.
— Здравствуйте, — я старалась, чтобы голос звучал ровно и серьезно. — Кто лечащий врач Максима Киреева?
— Здравствуйте, — с явным облегчением ответил доктор. — Виктор Федорович. Он сейчас на операции.
— А вы можете рассказать о состоянии Максима?
— А ты собственно кто? — ткнула в меня пальцем мама моего любимого человека.
— Здравствуйте, — повернулась к ней и честно изо всех сил старалась говорить максимально спокойно, хотя хотелось наорать на эту идиотку. — Я невеста Максима — Есения.
Ее взгляд начал сканировать меня с ног до макушки, и я видела по брезгливому выражению лица, что ей явно не нравилось то, что она видела. Я не стала обращать на нее внимания. Видимо, самовнушение на военные действия, который я проводила по дороге сюда дал о себе знать. Иначе почему я спокойная и адекватная девушка, хочу спустить эту особу с лестницы только за угрозу жизни Максима. Поэтому я обратилась на прямую к врачу:
— Я хочу написать отказ от пластической операции для Максима, до того момента пока его здоровью ничего не будет угрожать. А еще лучше, чтобы это решение принял сам Максим. Это его жизнь, и мы должны за нее бороться, — это я уже не сдержалась и повернулась все-таки к его матери. — А за красоту пусть потом сам принимает решение.
Врач выдохнул и кивнул головой удалился, видимо подготавливать документы, если я вообще имею право подписывать что-то за Максима.
— Ты что, совсем идиотка? — заорала она теперь на меня, — Ты что, хочешь, чтобы мой сын остался уродом на всю жизнь?
— Закрой свой рот! — я все-таки не сдержалась и крикнула на нее в ответ, испытав при этом колоссальное облегчение. — Его жизнь важнее.
— Я думаю ты все слышала, — сказала спокойно Ирина Игоревна за моей спиной. — Я думаю ты тут лишняя.
Мама Максима зашипела, точно змея. А я подумала, что даже имя ее не знаю. На удивление она послушалась и громко фыркнув, покинула коридор. Кажется, даже стены выдохнули с облегчением.
— Как ты? — спросила Ирина Игоревна обнимая меня за плечи и подталкивая к диванам.
— Я хочу его увидеть.
Это было единственное мое желание. Хотя организм намекал, что не мешало бы покушать нормально, а не один бульончик за двое суток. Но я так соскучилась за Максимом, что все потребности просто отошли на второй план.
— Сенечка, надо дождаться доктора, — она гладила меня по плечу и я не много успокаивалась.
Мы сидели на диване в холле около реанимации. Миша и Игорь по очереди куда-то отходили, о чем-то говорили. Ирина Игоревна пыталась отвлечь меня разговорами. Оказывается, Миша все рассказал родителям. Даже про снотворное.
Через какое-то время в холле появился Семен Михайлович с пакетами. Там оказалась еда из ресторана. Все оказались очень голодными и его приход встретили радостно.
Мне же кусок в горло не лез. Но я кушала через силу. Только потому, что надо.
Семен Михайлович тоже пытался отвлечь беседами. Но я не особо реагировала. У меня вообще было такое состояние, словно меня погрузили в вакуумный пузырь. Я пыталась концентрировать внимание на окружающих меня людях. Но не особо получалось. Душой и сердцем я была около Максима. Сердце сжималось от тревоги за него, а меня, как наркоманку ломало от желания увидеть его или еще лучше прикоснуться к любимому человеку, хотя бы кончиками пальцев.
Вскоре, дверь с надписью «посторонним вход запрещен» открылась, и оттуда вышел врач. Мужчина лет пятидесяти в медицинской форме. Он осмотрел холл и направился в нашу сторону. Родители Миши встали ему на встречу.
— Здравствуйте, — он кивнул головой Ирине Игоревне и пожал руку Семену Михайловичу. — Давайте присядем.
Мы все разместились на диванах.