И все же он назвал ей свое имя. Власть принадлежала ей, а не ему. Он не мог контролировать ее с помощью магии или, по крайней мере, говорил, что не может. А она не позволит манипулировать собой, не уступит его требованиям. Если между ними что-то и произойдет, то на условиях Софи.
Так почему же ее так тянуло к нему? Притягательность Крууса была чем-то из области любовных романов, написанных ею, тех, на которых она построила карьеру. Такие вещи не должны были происходить в реальном мире.
Он был ее последней мыслью перед сном, и его имя срывалось с ее губ, когда она просыпалась от очередного оргазма. Прошлой ночью она мечтала о нем как никогда прежде. Губы Софи все еще покалывало при воспоминании о холодном поцелуе.
Глубоко вдохнув, Софи собралась с духом, открыла входную дверь и вышла на крыльцо. Когда она спустилась по ступенькам на грунтовую подъездную дорожку, теплый солнечный свет коснулся ее кожи, контрастируя с прохладным, свежим воздухом. Ее взгляд скользнул по линии деревьев, но она сомневалась, что когда-нибудь заметила бы Крууса, если бы он этого не хотел.
— Ты здесь? — спросила она, скрестив руки на груди. Она не захватила с собой плед, даже не подумала об этом. Ее распорядок дня был нарушен. Круус занимал все ее мысли с тех пор, как она проснулась.
— Да, — его голос, словно ветер шелестящий в листве, окутывал ее нежной лаской. — Я здесь.
Хотя она сама позвала его, и голос был мягким, она подпрыгнула, услышав ответ. Часть ее все еще хотела верить, что это не по-настоящему. Слыша его голос, было гораздо труднее притвориться, что его не существует. Она обернулась на звук и заметалась взглядом из стороны в сторону. Через несколько мгновений ей удалось различить легкое искажение в воздухе. Оно больше походило на дымку, поднимающуюся от капота автомобиля летом, чем на глубокие, извивающиеся тени, которые она видела до сих пор.
— Почему ты выглядишь… иначе? — спросила она.
— Солнечный свет, — ответил он. Даже его голос звучал тише.
— Он тебя ослабляет?
— Это часть моего проклятия.
Софи нахмурилась.
— Твоего проклятия? Что это за проклятие?
Едва различимая фигура проплыла мимо нее, коснувшись икры и вызвав отголосок холода, который обычно оставляло после себя его прикосновение.
— То, которым недовольные королевы награждают тех, кто им перечит.
Она повернулась, чтобы проследить за его движениями. При таком освещении было легко его потерять.
— Королевы? Как… лесные дамы? — она отказывалась признавать вспышку ревности. Это не имело смысла! Он был тенью, существом, чем-то нечеловеческим. Он для нее ничего не значил…
— Нет. Это была королева двора фейри, — он переместился в тень крыльца, и его форма сразу стала более четкой.
— Значит, ты не всегда был… — спросила она, махнув рукой в его сторону. — Таким?
Круус прижался к стене и собрал свои тени.
— Нет, не всегда. У меня была физическая форма, и я мог перемещаться между миром смертных и миром духов по своему желанию.
— Что ты сделал? За что тебя прокляли?
Несколько мгновений он молчал, его беспокойные тени расширялись и сжимались, темнели и исчезали.
— Я заключил договор с королевой фейри. Ей требовалось безопасное место, чтобы основать свой двор, подальше от глаз смертных. Я же хотел, чтобы ее могущественные чары скрыли мой лес от людей, пытающихся вторгнуться в него. Казалось, вместе мы сможем процветать.
Софи подошла ближе к крыльцу, но оставалась под солнечными лучами.
— Что произошло дальше?
— Время шло. Сменялись времена года. И ваш вид становился все смелее в своих действиях. Они валили мои деревья, охотились на моих животных и, казалось, становились все равнодушнее к чарам королевы. Моя власть уменьшилась. Ее сохранилась. Я чувствовал, что не получаю своей доли от сделки. Винил ее, не обращая внимания на упорство смертных. Поэтому я попытался вернуть себе то, что подарил ей. Ее двор находился в пределах моих владений, так что, он должен был принадлежать мне, — на последнем слове его тени ощетинились, выступив словно шипы, прежде чем отступить.
— Я ошибочно посчитал себя достаточно сильным, чтобы свергнуть ее, претендовать на ее двор, а значит, на корону и власть, которой она обладала. Тогда бы я смог защитить то, что принадлежало мне, — он низко опустился, распластавшись по половицам. — Но при своем дворе она была королевой. А я нарушил клятву, данную нашими настоящими именами. Она прокляла меня за мое предательство. Превратив меня в то, что ты видишь сейчас.