Софи настороженно посмотрела на него.
— И после всего этого, ты назвал мне свое имя? Почему?
— Как я уже говорил, мои инстинкты подсказывают мне доверять тебе.
— А ты… чувствовал то же самое по отношению к королеве?
Его тени придвинулись ближе.
— Это не было вопросом доверия. Это было необходимостью. Мы нуждались друг в друге, чтобы выжить, и… она наслаждалась моим обществом в своей спальне.
— О…
Мне наплевать. Неа. Вообще. С какой стати?
Нет. Не волнует. Абсолютно. Совсем.
Так почему же это было похоже на удар под дых?
Софи сжала руки в кулаки.
— Моя смертная ревнует? — раздался низкий задумчивый гул.
— Нет, — быстро ответила она. Слишком быстро. — И я не твоя смертная.
— Твое отрицание не меняет правды, Джозефина Дэвис.
— Почему ты продолжаешь называть меня так?
— Потому что это твое настоящее имя.
— Значит, ты хочешь, чтобы я произносила твое имя на каждом шагу? — она приподняла бровь.
— Пока мы одни, можешь повторять его сколько пожелаешь. Мне очень нравится, как оно звучит, когда ты произносишь его по утрам.
Ее щеки вспыхнули, и она внезапно поймала себя на том, что гонит воспоминания о недавних снах. Она отвернулась от Крууса и пошла по краю тени.
Смена темы. Притвориться, что он этого не говорил… притвориться, что это неправда.
— Где сейчас королева? — спросила она, пытаясь сохранять нормальный тон.
— Она перенесла свой двор много лет назад. Надеюсь, что она погибла в процессе.
Софи остановилась и снова повернулась к нему лицом.
— Жестоко, учитывая, что вы оба пытались использовать друг друга, и именно ты ударил ее ножом в спину.
— Жестоко? — он поднялся, приняв расплывчатую гуманоидную форму, и наклонился к ней, почти исчезнув в солнечном свете. — Жестоко — это то, что ты видишь сейчас, то, что она сделала со мной. В ее праве и власти было уничтожить меня и предъявить права на мое королевство. Положить этому конец. Вместо этого она прокляла меня навечно. Обрекла смотреть, как мой лес истощается, а я не в силах защитить его, как раньше. Обрекла испытывать бесконечную жажду жизни, заставляющую меня уничтожать то, что я должен был оберегать!
Его голос повышался с каждым словом, а его близость была угрожающей, несмотря на бестелесность. К своему стыду, Софи отпрянула, пригнувшись и подняв руки, чтобы защититься от шквала кулаков, который, несомненно, последовал бы за этим. Ее сердце бешено колотилось в груди, дыхание внезапно сбилось, а кожу покалывало от угрозы надвигающейся панической атаки.
Осенний ветерок зашелестел листьями над головой и разметал те, что устилали землю. Шли секунды, но ничего не происходило. Он не бил ее, не набрасывался и не высасывал из нее жизнь. Дрожа, она опустила руки и увидела, как он прижался к стене дома. Его тени сжались в узкую фигуру.
— Мой гнев — не твое бремя, — сказал он, его голос был нежен, как дуновение ветерка. — Я давным-давно нарушил клятву, данную королеве фейри. Но не нарушу данную тебе.
Софи подняла голову и выпрямилась, скрестив руки на груди и спрятав ладони под ними, чтобы скрыть дрожь. Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула, повторяя это действие несколько раз, чтобы заставить себя успокоиться.
— Есть ли… способ снять проклятие? — тихо спросила она.
— Ты замерзла, — сказал он, направляясь к дальнему концу веранды. — Тебе следует вернуться в свое жилище.
Софи нахмурилась. Она нерешительно подошла к ступенькам крыльца и поднялась по ним, остановившись достигнув верха.
— Прости. Я не хотела, чтобы это прозвучало так, будто твои страдания не имеют значения.
— Тебе не нужно извиняться передо мной, Софи.
Он направился к ней, в одно мгновение походя на крадущегося зверя, а в следующее — на гуманоида с рогами. Протянув руку, он коснулся ладонью ее щеки. Было холодно, но внутри нее разгорелся жар, который она впервые почувствовала, когда он вошел в ее жизнь.
Она жаждала его прикосновений. Ее веки затрепетали, когда что-то пронзило ее; что-то мощное, что-то проникающее глубоко в душу, что-то, тянущее ее ближе к нему.
— Иди погрейся у своего огня, — сказал он. Его фигура задрожала. — Я буду поблизости.
Софи была не в состоянии произнести ни слова, была не в силах пошевелиться.
Круус отдернул руку и отступил. Мгновение спустя он исчез, рассеявшись, как дым, гонимый ветром. Только тогда чары были рассеяны.