Круус изменил форму, расправив черные крылья, и бросился в погоню за человеком. Вытянув вперед свою рогатую голову, он распахнул длинный клюв и издал леденящий душу клич — крик охотящегося сокола, карканье разъяренного ворона, рев зверя, который больше не потерпит неуважения в своих владениях.
Билл оглянулся и закричал. Его нога зацепилась за корень, он рухнул, с грохотом скатившись по листве, и перевернулся на спину, когда Круус прыгнул на него сверху.
Жизненная сила, пронизанная страхом и подслащенная предсмертными криками Билла, хлынула в Крууса. Когда свежий прилив наполнил его, он провел темными когтями по торсу мужчины, разрывая одежду и плоть. Поглощенная энергия и приближающийся Канун дня Всех Святых вызвали в духе такой всплекс сил, какого он не знал уже два столетия. Он был невероятно близок к своему прежнему «я».
И он жаждал большего.
Отбросив в сторону труп Билла, Круус принял облик огромного волка и направился обратно в лагерь. По кровавому следу, оставленному на опавшей листве, он выследил последнего человека — Джо, медленно ползущего прочь.
Смертный обернулся, чтобы посмотреть через плечо.
— О, нет. Боже, пожалуйста, нет! — он рвался вперед, цепляясь за землю, его слова переходили в бессмысленные, панические рыдания.
Круус навалился лапами на спину человека, пригвоздив того к месту. Когда он наклонился вперед, его лапы изменились, превратившись в когти, которые обвились вокруг торса смертного и погрузились в нежную плоть под ребрами.
Джо скорчился от боли. Круус обернул щупальце тени вокруг головы мужчины и запрокинул ее назад. Когда человек закричал, дух запустил податливую тень ему в горло, оборвав крик ужаса и вытянув суть изнутри.
Крус выпрямился, когда тело Джо — столь же малозначимое для Владыки Леса, как птицы для этих охотников — обмякло и рухнуло на землю. Он оставит их всех тут, подвергнув участи гниения и растерзания падальщиками. Точно так же, как они оставили убитых ими животных.
Он принял свой прежний облик, тот, который темными мрачными ночами можно было принять за человеческий. И почти ощутил его, почти почувствовал движение мощных мышц под золотистой кожей, успокаивающую тяжесть могучих оленьих рогов, огненную кровь бегущую по венам. Сама сила, позволяющая ему удерживать тени в такой форме, была настолько ошеломляющей, что угрожала разорвать его на части.
Он сжал кулаки, напрягаясь и желая дотянуться до себя прежнего. Но он знал, что это ему не под силу. Проклятие не позволило бы.
Только Софи могла подарить ему нечто близкое к тому, чего он жаждал. Только прикосновение к ней приносило тепло, удовольствие… смысл.
Круус отвернулся от падших смертных и бросился сквозь деревья к Софи, ведомый сгущающимися сумерками.
Глава 8
Ночь еще не совсем опустилась, когда Круус добрался до хижины, но было достаточно темно, чтобы свет изнутри отбрасывал мягкое сияние на окружающую территорию. Это странно контрастировало с бушующим огнем, который развели охотники, этот свет был приглушенным, приветливым и успокаивающим. Его тянуло к нему.
Круус вспомнил, как она отреагировала на его прикосновение перед тем, как ему пришлось уйти, чтобы проверить вторжение нового человека в его владения. Она не отстранилась от него, а прижималась, как будто желала большего — точно так же, как и он едва мог отстраниться от нее. В те мимолетные мгновения они испытывали одно и то же. Они жаждали одного и того же.
Когда он подошел к крыльцу, то заметил ее на кухне, стоящей спиной к окну. Его возбуждение возросло, он едва мог сдерживать переполнявшую его энергию.
Мгновение он молча наблюдал за ней. Ее плечи и руки двигались, когда она работала над чем-то перед собой, чего он не мог видеть. Его пристальный взгляд блуждал по ее телу, изгибам бедер и ягодиц, которые слегка покачивались, когда она переминалась с ноги на ногу, и изящной шее. Ее заплетенные в косу каштановые волосы ниспадали до середины спины. Ему хотелось распустить их, запустить пальцы в эти шелковистые локоны, почувствовать мягкость. Он хотел почувствовать ее мягкость рядом с собой. Но, независимо от того, насколько материальным он себя чувствовал, он еще не мог по-настоящему испытать это.
Еще несколько дней…
Он скользнул вверх по ступенькам и остановился перед окном со стороны кухни.
— Софи, — позвал он.
Она повернула голову и посмотрела в его сторону, но он сомневался, что она могла видеть его сквозь отражения на внутренней стороне стекла. Она нахмурилась.