— О Боже, — простонала Софи, наклоняя таз навстречу.
— О чем ты просишь меня, смертная? — он замурлыкал и снова лизнул ее. — Чего ты желаешь?
Его прикосновения глубоко тронули ее, они казались более ощутимыми, чем когда-либо прежде, но его голос был таким же властным. Восхитительный жар разлился внизу ее живота.
— Я хочу… — она прикусила губу, подавляя резкий стон, и выгнула спину.
— Что тебе нужно, Джозефина? — темные руки скользнули по ее бокам, накрыв груди с напряженными перламутровыми сосками.
Его язык кружил вокруг клитора, прежде чем скользнуть внутрь, и начать поглаживать внутренние стенки, в то время как руки скользили по ее обнаженной коже. Тьма Крууса поглотила ее, поглотила спальню, лунный свет и втянула Софи в мир, где существовали только они вдвоем. Удовольствие, которое он доставлял ей, нарастало и нарастало, пока не захлестнуло волной изысканной муки.
— Тебя! — закричала она, извиваясь на простынях. Оргазм прокатился по ней волной, напрягая конечности и вызывая поток жидкого тепла между бедер.
— Да, — прорычал Круус, его призрачная фигура возвышалась над ней. Он заключил ее в объятия. Туманные клочья тьмы лизали ее плечи, но его тело казалось более плотным и материальным, чем когда-либо прежде.
Тяжело дыша, она смотрела в его пылающие глаза.
— И ты получишь меня, Софи, — он вошел в ее лоно. Прохладные, призрачные прикосновения растекались по гладкой плоти, проникая в нее, так нежно поглаживая все нужные места, что это сводило с ума. Хотя стенки ее влагалища не растягивались, он заполнил ее. Часть его внутри Софи непрерывно двигалась, пульсируя, как электрический ток, посылая острые ощущения по всему ее телу.
Она застонала и потянулась к нему. Его руки не имели физической формы, но их очертания были гуще воздуха, плотнее, именно так она представляла себе прикосновение к облаку, когда была маленькой. Она двигалась под ним, ее кожа дрожала от этой сверхъестественной связи. Тонкая тень скользнула от ее груди к тазу и опустилась между бедер, чтобы погладить клитор.
— Я востребую тебя, Джозефина, — прохрипел Круус.
Более сильный импульс вспыхнул в лоне Софи, и она ахнула, зажмурив глаза и запрокинув голову назад.
— Я почувствую твой жар, — продолжил Круус. Вибрации внутри нее участились. — Я буду пить твой сладкий нектар, — еще один импульс, более интенсивный, чем предыдущий. Софи вскрикнула. — И я попробую саму твою сущность.
Он опустил голову, его глаза сияли ярче, чем она когда-либо видела.
— Скоро ты будешь моей.
Огромное удовольствие пронзило Софи, воспламеняя каждый нерв в теле. Она выкрикивала его имя, кончая, а он устроился на ней, обволакивая, делая невозможным понять, где заканчивался он и начиналась она. Он был в ней, вокруг нее, частью самого ее существа. Она чувствовала его везде, внутри и снаружи, и это не пугало ее.
Спустившись с вершины страсти, она могла лишь лежать, измученная, но насытившаяся, и каждый дюйм ее кожи покалывало от внимания Крууса. Хотя интенсивность его прикосновений уменьшилась, он не отстранился. Его близость успокаивала ее.
Вскоре, когда на нее навалилась усталость, а веки отяжелели, она выдохнула:
— Круус…
— Я здесь, Софи, — нежно сказал он, поглаживая ее по щеке.
Софи закрыла глаза и улыбнулась. Даже когда он заслонил весь свет, она не испугалась. С Круусом она была… в безопасности.
***
Круус наслаждался теплом Софи. Ему не хватало силы воли, чтобы отстраниться от нее, не было желания лишать себя ощущений, которые она пробуждала в нем — каждое из которых было сильнее, чем все, что он когда-либо испытывал. Даже при том, что секс был не полноценным, даже при том, что так многого не хватало, это было ошеломляюще. На что это будет похоже, когда он сможет по-настоящему прикоснуться к ней и попробовать на вкус? Когда он сможет скользнуть в нее и почувствовать, как ее внутренние стенки сжимают его член, чтобы втянуть глубже?
Его собственное удовлетворение в тот момент было вызвано очень многим — ее удовольствием, реакцией ее тела на его внимание, ее ароматом, ее жаром. Наслаждение и сатисфакция были достаточной наградой, но он получил и кое-что еще. Сознательно или нет, она передала ему свежую, мощную жизненную силу, находясь в объятиях страсти. Он никогда не пробовал ничего столь мощного за время своего проклятия.