− Полно скромности, милорд, вы тогда были совсем мальчишкой, не способным держать лук даже горизонтально, − подтрунивал Джекинсон.
− Верно, потому что первый лук, который вы мне подарили, был больше и тяжелее меня в несколько раз. Поднять его для меня уже было победой.
Все расхохотались. Лонгстри стоял поодаль, мило беседуя с какой-то женщиной, вероятно, чьей-то матерью. И только последний соперник стоял в сторонке, не принимая участия в разговоре. Кажется, он чувствовал себя не в своей тарелке или же не был так разговорчив. Он был не таким высоким, как Саймон или Джекинсон. Но на внешность достаточно приятен. Его телосложение представало крепким. Он взял свой лук и уже приготовился стрелять прежде, чем все успели обратить на него внимание и понять, что происходит.
− Лорд Райли, удивите нас своим мастерством? — спросил Джекинсон.
− Что-то вы не сговорчивы сегодня, − подметила жена Джекинсона. — Вы пропускаете все удовольствие в совместном времяпрепровождении.
Но Райли был крайне сконцентрирован. Он сделал выстрел и попал прямо в десятку. Надо же, какая неожиданность! Все замерли, не издавая ни звука. Саймон медленно и громко похлопал Райли. Все хлопки становились быстрее и громче. И только потом Райли повернулся ко всем и ответил:
− Дело требует сосредоточенности, терпения и покоя. Это кует ваш успех, леди и джентльмены.
− Лучше не скажешь! — Джекинсон поднял лук. — Поразительно! Вы поделитесь со мной нюансами вашего умения?
Райли пожал плечами.
− Это семейные секреты, милорд. Если я их выдам, мой отец не обрадуется этому. Простите, я не могу.
− Понимаю, − Джекинсон выразил сожаление на лице. — А все-таки не очень честно, согласитесь!
− Что вы имеете в виду? — Саймон свел брови. — Лорд Райли выиграл в этом раунде вполне справедливо.
− Я не сомневаюсь в его честности, речь вовсе не о том. Сами подумайте, мужчины заняты делом, а дамы? Они просто стоят. Это не вполне красиво!
Джекинсон словно вселился в голову Оливии и прочитал ее мысли. Конечно, некрасиво! Она уже несколько минут стояла беспокойно, ерзала то и дело на месте. Лили множественный раз призывала ее не дергаться.
− Так что же вы предлагаете? — спросил, наконец, Райли. — Не пострелять ли девушкам из лука? — Он слегка посмеялся.
Джекинсон вполне серьезно посмотрел на него и ответил:
− А что? За свою жизнь я видел и знал женщин, которые занимались не только стрельбой из лука, но и боксом. Представляете, боксом!
Оливия не верила ушам. Она не могла представить, чтобы благородная леди − образец нежности и элегантности, давала кому-то в морду на ринге, как мужчина. Однако если Джекинсон говорит, что это возможно, значит, это так. Он не производил впечатления лжеца или сплетника.
− Какая чепуха! — воскликнула леди Джекинсон. — Леди и занимается боксом, как мужчина! Это смешно. А если и так, какая же она тогда девушка?
− Это правда, милорд? — спросил кто-то из девушек.
− Абсолютная правда.
Лили сказала Оливии на ухо:
− Что за глупость? Лорд Джекинсон явный выдумщик. А если это действительно правда, то это просто ужасно. Я как представлю, мне становится дурно. − Лили обмахивала лицо ладонью. − Женщина не должна заниматься ничем, кроме дома и детей. На то она и женщина. Надо знать свое место.
«Женщина не должна заниматься ничем, кроме дома и детей» − да что это значит, черт возьми! Почему она не в праве заниматься тем, к чему лежит душа? Почему она не может по своей воле не выходить замуж, а жить самостоятельно? И почему она должна отказываться от своей мечты в угоду домашнего очага? Оливию так раззадорили ее слова. Ей даже платье нельзя подобрать без ведома матери. Абсурд! В душе поднималась буря. И имя ей ярость. Оливия вцепилась руками в складки платья. Наверняка ее щеки приобрели оттенок красной розы. Она всем докажет, что способна на гораздо большее, чем просто на роль послушной жены. Оливия заглотнула побольше воздуха.
− А можно мне попробовать? — выдала она.
Все уставились на нее: женское и мужское общества. Даже Лонгстри, беседующий с женщиной, вдруг повернулся к ней. Ошеломила абсолютно всех, никого не оставила равнодушным. И Саймона тоже. Он так смотрел на нее, но его взгляд было трудно прочитать. Оливия не могла понять, осуждает он ее или хвалит.
− Ты что, с ума сошла?! — процедила сквозь зубы мать, крепко сжав ее руку. — Я запрещаю тебе, слышишь! Что за дерзость? Ты останешься там, где стоишь!
Лорд Джекинсон, казалось, смотрел на Оливию взглядом человека, который уважает или даже гордится ею. А вот его жена презрительно фыркнула и задрала свой острый нос.