Саймон ничего не ответил. Последнее, что ему сейчас хотелось, это спорить с ней. Они слишком устали, чтобы перепираться и доказывать друг другу важность женской независимости или нужность брака в этом мире. Он знал, что она к нему что-то чувствует. Такие искры в глазах, как у нее, не возникают из ничего. Саймон был в этом уверен. Он мягко улыбнулся.
— Ты уже сегодня показала свою самостоятельность, малышка.
У Оливии снова повело колени, когда у Саймона появились очаровательные ямочки на лице, украшенные мурлыкающим голосом, который еще и нахваливает тебя. Ей просто стало невыносимо находиться с ним рядом, потому что она становилась слабой.
— Выстрел был превосходным.
У Оливии выступил румянец на щечках, что добавило ей пикантности.
— Мне просто повезло. — Ей не хотелось хвастать перед ним.
— Сомневаюсь. И все-таки ты молодец. Видела бы ты лица твоих завистниц, которые ждали твоей неудачи. Я вот не видел.
— Нет? — Она удивилась.
— Нет. Я смотрел на тебя. — Так же пристально, как и сейчас.
Оливия открыла рот. Она не могла отвести взгляд, а слова словно застряли в горле. Саймон, заметив ее смущение, протянул ей руку.
— Иди сюда, — сказал он тихо.
Она с недоверием посмотрела на его протянутую руку. Но в итоге приняла ее, вложив в ответ свою. Не оборачиваясь, он потянул ее в сторону кровати. Оливия напряглась.
— Что?.. Саймон?
— Верь мне, малышка.
Она недоумевала, чего он хотел добиться, но… решила довериться ему вопреки сомнениям. Должно быть, она сошла с ума, раз не выдернула свою руку из его ладоней.
— Ложись. — Саймон откинул одеяло. Оливия нахмурила лоб. — Малышка, я просто прилягу с тобой. Приставать не буду, обещаю.
Он поднял покорно руки, и она подчинилась. Прихоть Саймона казалась очень своеобразной, даже странной. Но, с другой стороны, это ведь никак им обоим не повредит. Они просто полежат вместе в одной кровати. В добавок ко всему, Саймон обещал вести себя прилично. Оливия легла, и Саймон аккуратно накрыл ее одеялом, а сам обошел столбы кровати. Он прилег на другую половину, подперев одной рукой голову. Она легла на бок к нему лицом.
— Почему ты хочешь жениться на мне?
Внезапный вопрос слегка огорошил Саймона.
— Я уже говорил.
— Да, ты говорил, что ты ищешь жену, чтобы она занималась делами и домом.
Саймон кивнул.
— Но достойных на это место полно. Всех леди обучают с детства вести дом и выполнять обязанности жены. Почему именно я?
Саймон начал заботливо убирать ее карамельные пряди от лица. В его темном лице глаза блестели от горящих свечей. Оливия не могла от него оторваться, как ни старалась.
— Может быть, все юные леди и обучены хранить домашний очаг. Ты права. Но далеко не все из них умеют делать это хорошо. И не все из них умны и честны. Ты не одариваешь меня лестью, чтобы понравиться. Ты говоришь обо мне так, каким меня видишь. В этом я нахожу твое преимущество перед всеми.
Действительно Оливия никогда не пыталась обольстить не только Саймона, но и остальных женихов, которые хотели на ней жениться. Она как никто понимала, каково это, выслушивать сладкие комплименты, чтобы в итоге корыстно обручиться в качестве богатой невесты. Оливия вдруг подумала, стала бы она вести себя также притворно, если бы они с Саймоном не были знакомы с детства и ей бы хотелось за него замуж? Наверное, нет. И это странно, потому что ее мать с момента ее взросления и по сей день учила обольщать мужчин. Вот только предпочтение она отдавала характеру отца: честный, справедливый и рассудительный. Оливия подвязалась именно к его благородным качествам.
— Значит, ты считаешь меня умной и честной? — Ей почему-то очень захотелось услышать это от него.
Саймон удовлетворительно кивнул головой.
— А мальчиком ты меня, верно, таковой не считал, раз смеялся надо мной, — уколола она.
Саймон свел брови к переносице. Он накручивал на палец прядь ее длинных волос.
— Я всегда считал тебя такой. Ты даже способна составить конкуренцию некоторым моим друзьям. И, как я уже говорил, я не смеялся над тобой. Может быть, подшучивал, но без издевок и это правда.
— Но, а как же мои любимые краски, которые ты испортил?
Так вот оно что. Она до сих пор злилась на него за эту ребяческую выходку. Саймон как-то хотел ей рассказать у Деббитов, но тогда не было на то времени.