— Мама, тебя послушать, так жена и не человек вовсе, а украшение мужчины. — Она посмеялась.
— Леди Уотсон! — окрикнул ее женский голос.
Они обернулись назад. Это была Шарлотта, что Оливию обескуражило, поскольку эта девушка уже дала понять, что относится к ней враждебно.
— Миледи, — Шарлотта подошла, — не хотели бы вы присоединиться к нашей женской компании, побеседовать за чашкой чая?
Лили и Оливия переглянулись.
— Мне кажется, уже поздновато для чая, — отвесила она.
— Нет-нет, Оливия. Не отказывайся, дочь моя. Это невежливо. Побудь с девушками немного, не отрывайся от женской компании.
— Мама!
— Право, миледи! Пойдемте. Будет здорово, обещаю!
Интуиция подсказывала Оливии, что это плохая идея. Она прекрасно знала, что Шарлотта ей не друг. Но зачем она ее зовет с собой? Это было покрыто тайной. Оливия чувствовала себя овцой, которую загоняют на убой.
— Я приколола к твоему платью булавку, — шепотом призналась Лили. — Не бойся сглаза и смело иди.
Оливия испытала отчаяние, а Лили поспешила бросить ее. Шарлотта широко улыбалась. Она схватила Оливию за руку и повела за собой, как тряпичную куклу.
— Ты ведь не против, если я буду называть тебя наедине по имени, Оливия?
— Уже назвала, — буркнула она.
Она старалась не отставать от своей спутницы. Удаляясь от собственной комнаты наверх, Оливией завладевало недоброе чувство.
Шарлотта проявляла доброту, однако это и настораживало. До сих пор они не особо ладили. И это было связано, как Оливия думала, с Саймоном. Нельзя было не заметить его расположение к Оливии. У людей есть глаза. И, если говорить им, что ты дерево, они все равно будут видеть перед собой человека, каким бы искусным лжецом ты ни был.
Шарлотта завела ее в какую-то комнату и закрыла за собой дверь. Оливия, увидев предстоящее пред ней, испугалась: две девушки сидели в жутко темном помещении на коленях на полу. Повсюду мебель была покрыта белыми простынями. Это означало, что комнатой давно никто не пользуется. Между ними горела большая свеча и напротив стояло высокое старое зеркало. В комнате было прохладно, отчего Оливия охватила себя руками.
— Девочки, Оливия набралась смелости и решила поучаствовать в нашем женском сеансе. — Шарлотта прошла и села на пол к другим девушкам.
Оливия была в полном смятении.
— Что здесь происходит? — спросила она.
Шарлотта переглянулась с другими девушками. У одной из них были рыжие волосы, точно их коснулась огненная искра, и очень худое, но красивое лицо. У другой же волосы были русыми, а глаза маленькими как пуговки, но это не портило ее привлекательности. Рядом с ними Оливия остро ощутила свою ущербность.
«Красивые, элегантные и утонченные лебеди, а позади индюшка» — сравнила она с суровой грустью.
— Мы хотим погадать на суженого, — сказала рыжеволосая девушка. — Это будет весело!
— Но как же? Ведь День святой Агнессы грядет только в январе. И День Иоанна Крестителя тоже еще не скоро.
— Нам не нужно ждать этих дней, Оливия. — Шарлотта махнула рукой. — Это гадание можно проводить, когда угодно. Присаживайся к нам и мы узнаем, кто будет твоим суженым.
Оливия никогда прежде не обращалась к гаданиям. Она была к ним равнодушна в отличие от своей матери, которая каждый год прибегала к предсказаниям накануне церковных праздников.
— Я не знаю… — Оливия замялась.
— Полно тебе! — Шарлотта потянула ее за руку, и Оливия, чуть не упав, присела. — Ни за что не поверю, что тебе не хочется узнать, кто будет твоим мужем. — Девушки хихикнули. — Лично мне сердце подсказывает, что моя судьба стать герцогиней Лендской.
— Шарлотта! — восторженно воскликнули обе девушки.
Оливия недоверчиво посмотрела на всех трех. Если Саймону суждено жениться на Шарлотте, ему можно только посочувствовать. А если серьезно, то при таком повороте событий Оливия очень разочаруется в нем.
— Так кто будет первой? Эбигейл?
— Нет-нет, — ответила рыжеволосая девушка. — Я, пожалуй, после тебя.
— Одри? — спросила Шарлотта другую девушку.
Та застеснялась:
— Нет, Шарлотта, я боюсь. Право, лучше ты первая.
— Ну хорошо! Раз смельчаков среди вас нет, я возьму это на себя.