— Ваша светлость, — обратился Джекинсон, — что это вдруг лорд Лонгстри надумал нас оставить тут? Он ничего не говорил об отъезде до сегодняшнего утра.
Саймон, не поднимая глаз, преспокойно ответил:
— Как он сказал, у него образовались какие-то неприятности с поверенным. Требуют его срочного возвращения. Должно быть, сейчас он собирает вещи. До его отъезда осталось, — Саймон взглянул на часовой шкаф, — еще несколько часов. Он поедет после заката.
— Как поздно! Безусловно, мы все должны его проводить.
— Да, безусловно, — Саймон ответил с таким равнодушием, что можно было подумать, что от них уезжает не барон, а простой конюх.
По правде сказать, Оливия запуталась в своем отношении к Саймону. С самого начала она порицала его бездушным издевателем, портящим ей жизнь ради своего развлечения. Когда Ричард рассказал о тяжелых отношениях его с матерью, Оливия даже прониклась к нему состраданием. Узнав о нем побольше от отца, от экономки, она сделала вывод, что Саймон добрый и щедрый. Он помогает крестьянам, не обижает жалованьем и своих слуг, защитил ее от Лонгстри, что доказало его благожелательное покровительство. Позволяя своей стервозной матери жить с ним в этом доме, можно назвать Саймона терпеливым и милосердным. Но почему же вчера он повел себя иначе? Он открылся ей как человек, не способный понять другого, не способный пожалеть. Саймон знал, что судьба Фредди зависит от его решения и все равно обрек его на участь безработного пропойца. Может, у него были какие-то счеты с алкоголизмом, поэтому он так не выносит пьянства Фредди? Ведь с матерью он вполне терпелив и милостив. Оливия предполагала, что Саймон мог опасаться порицания со стороны, если бы отправил родную мать доживать век в пустом и одиноком доме.
— Ваша светлость, — Шарлотта изящно семенила кошачьими лапками по комнате в пышных юбках, — вы сидите за книгой уже час. Не кажется ли вам лучшей идея пройтись в хорошей компании? Это гораздо полезнее и веселее.
— Всему свое время и свое занятие, леди Уоррен. — Саймон так же не отрывал глаз от страниц книги. — Сейчас моим глазам должно читать, через некоторое время ногам — ходить. А после желудку полагается есть. Всему свое время.
Оливия прикрыла улыбку ладонью, которую она не смогла сдержать. Ей было любопытно наблюдать, как Саймон успешно отбивается от силков Шарлотты, которыми она пытается его притянуть к себе. Оливия решила пройтись по гостиной и рассмотреть висящие картины. Шарлотта попросила Одри сыграть Вивальди.
— А вы не могли бы немного ускорить процесс чтения и потанцевать со мной, милорд? — не унималась Шарлотта.
Саймон поднял на нее глаза.
— Вам не занимать настойчивости, верно? Быть может, лорд Джекинсон сможет утолить ваше желание? — последнее он произнес так громко, чтобы Джекинсон мог услышать.
Но он был слишком увлечен игрой в лото. Саймону пришлось окликнуть того еще раз.
— О, леди Уоррен, я только за. До конца игры осталось немного, так что еще пару минут и я ваш.
Лили начала что-то энергично рассказывать всей компании. Райли лишь из вежливости делал вид, что слушал, а Джекинсон не вел и ухом. Шарлотта надула свои прелестные губки из-за Саймона. А Саймон тем временем незаметно наблюдал, как Оливия медленно переступала с ноги на ногу со сложенными за спиной ладонями.
Рассматривая картины по периметру комнаты, она подходила к следующей. И всякий раз Оливия задумчиво наклоняла голову набок, отчего ее выпущенные кудри колебались. Саймон дал волю глазам, чего не мог до этого себе позволить из-за риска быть скомпрометированным. Из-под книги он наслаждался ее легкой походкой, словно она ходила по облакам. Ее взгляд был столь внимателен к каждой детали на картине. Хотел бы он, чтобы она так же рассматривала его. Аппетитные бедра покачивались в такт шагу. Руки Саймона еще помнили, как удерживали их, вплотную прижав к стене желанное тело. Воспоминания отозвались реакцией в паху.
— Да! — радостно воскликнул Джекинсон.
Все повернули к нему головы. Кажется, он снова одержал победу. Истинная радость, этот трепет, эта энергия, отраженные на лице лорда, заставили Оливию искренне и широко улыбнуться. Она осознала, что чуть-чуть завидует умению Джекинсона радоваться таким мелочам жизни. Не просто радоваться, а восторгаться ими до глубины души.
— И как это у вас выходит, милорд? Вы все время выигрываете! — давалась диву Лили.