Он даже увидел свое прежнее тело – старенького мужчину с остекленевшим взглядом и навечно открытым ртом. Таким, наверное, через пару дней и зароют. Смотреть никто не придет, а там земля все уровняет. Кому какая забота, как он будет гнить а глубине два метра?
Поплыл в серой мгле. Непонятно когда, как и почему он так решил, но поплыл в неведомой мгле.
А потом в непонятной времени взгляд как бы моргнул в земной реальности. Георгий Васильевич снова видел, но уже в непостижимо где, пытаясь решить сразу несколько вопросов. Он умер или просто без сознания? А где он? А кто он? Нет, он явно не в гробу в могиле. Это безусловно точно.
Бредит? - покрылся он испариной в догадке, - у него предсмертная галлюцинация? Возможно, он так и лежит на диване, а ему все мерещится. У умирающих так бывает, ему больные говорили.
Засунул палец в рот, что было сил куснул. Естественно, что конечность пронзила острая боль. Прикус у него был, как у гиены. Кости бы дробил, если бы слуги давали их на обед.
От боли сознание заметно протрезвело (поумнело). Нет, он пока жив и совсем не в могиле. И это не дурка!
Тогда, хотя бы, в каком он веке? Затем, в какой стране, или вообще а Земле. В какой параллели развития он находится?
Затем, переварив эти вопросы, он вдруг осознал, что жив. И даже попаданец! Смешно. А он еще боялся умирать. Вон оно как. Умер в одном теле. Переродился и снова живи, пока окончательно не согрешишь или освятишься. И все-таки, где я?
Послышались легкие мужские шаги, вспугнувшие несуразные мысли. Бархатный молодой голос негромко произнес:
- Ваше сиятельство! Константин Николаевич! Что с вами? Все хорошо-с?
Эти слова оказали на него волшебное влияние. Словно вдруг в каком-то информационном канале открылась заглушка и в мозг потекли текущие данные.
Как много информации! Он знает, как его зовут, свое социальное и, возможно, материальное положение. И, понятно, что оказался в XIX веке в тогдашней России в том же мире. Или в очень похожей параллели. Зовут теперь тебя Константин Николаевич князь Долгорукий. Вот как! Сбылась мечта идиота!
Георгий Васильевич был несколько не в себе, как в прямом, так и в косвенном отношении и поэтому потихоньку издевался над собой. Потом его несколько обеспокоила нервная активность мужчины, который чуть ли не порхал около его постели (дивана? софы?), то что-то подтыкал, то поправлял одеяло. В общем, изображал бурную деятельность в ожидании странно уснувшего хозяина.
Я лежу с открытыми глазами неподвижно и даже мертвенно-бледен, - догадался Георгий Васильевич. Незнакомец просто испугался. Это же его слуга, - догадалась сохранившаяся часть Константина Николаевича.
- Сон мне приснился. Будто я лечу-лечу! - пробовал он говорить. Получалось неплохо. Он оживился и начал врать он про несуществующее будущее. Потом признался: - проснулся и пытаюсь вспомнить, что я видел. А тут ты.
Он внимательно посмотрел на незнакомого мужчину, даже парня, напомнил себе, что это всего лишь непутевый слуга Гриша. Что он с ним заговорил? Придет же такое в голову!
- Ну, поди, поди прочь, - ласково, но нетерпеливо сказал Константин Николаевич, - не мешай мне. Я еще посплю немного, что-то слаб стал.
- Не могу-с, ваше сиятельство, ваш папа очень настоятельно зовет-с. Хочет поговорить о вашей работе с завершением учебы-с, - извинительно, но очень твердо сказал Гриша. Статус папа был у слуг гораздо выше своего хозяина. Явно ведь не отстанет, паразит.
«Я же учусь, черт побери! - озарило Георгия Васильевича, - вот тебе раз. Как в пословице – десятый раз в первый класс. Но с отцом поговорить надо.
Учусь – это, в принципе, ничего хорошего. Хотя, вроде бы, уже закачиваю. С другой стороны, юрфак снова выведет меня на следственно-розыскную работу в полиции. Ура!».
- Тогда скажи папа, я через некоторое время приду. Буквально через минуту, - настоятельно приговорил Константин Николаевич. Ему настоятельно было нужно время. Но как его выскоблить? Не мог же он сказать, что новое сознание еще не освоилось в новом теле и в новой жизни и ему нужно чуть-чуть осознать себя. Он даже говорит с трудом!
Две его половинки – Георгий Васильевич из XXI века, переброшенный сюда волей природы (бога?) и Константин Николаевич из XIX века, частично оставленный вместе с телом, сейчас объединялись, как физически, так и духовно. Ему было нужно время. Совсем немного, но нужно.