Побеседовал с ним, поспрашивал несекретную информацию, подождал провожатого и пошел дальше, оставив по доброте душевной целый двугривенный!
Вы не подумайте с высоты XXI века, что это скудно. Это через двести лет инфляция скушает рубли, а до революции все стоило копейки. Фунт ветчины, фунт мяса, коврига печено хлеба, шкалик водки для подлого сословия – все дешевле десяти копеек. Вот и подумайте, давая десять рублей нищему у церкви!
Кабинет работников розыскного (сыскного) отдела был относительно большой. Но с учетом количества работающих это был некий Николаевский вокзал в обеденный перерыв. Как они здесь работают? И как терпят? Ведь здесь, на первый взгляд, больше десяти человек, с XII (ну это еще мелюзга) до V – VI (а это уже высокоблагородия) классных чинов!
Столоначальник – пожилой чиновник с обильной лысиной типа внутренний заем – сидел здесь же, но в небольшом закутке, отгородившись от остальных легкой ширмой и большой спесью. Посмотрел на него, как на пустую и разумную, но обезьяну.
По положению князь вынужден был представится именно столоначальнику. С заявлением, которое написал еще вчера. Придется терпеть. В прошлой жизни новичку тоже было трудно. Хотя, разумеется, с демократизмом тех лет, но новичок был новичок. Тут никуда не денешься
«Представимся, - согласился про себя Константин Николаевич, - но по-европейски. Ведь я князь!».
- Князь Долгоруков, Константин Николаевич, имею честь вам обратится по случаю представления к службе, - слегка поклонился Константин Николаевич даже не туловищем, а головой.
Столоначальник в раздумье посмотрел на него, как на глупую мелюзгу. Что делать? С одной стороны, этот юнец не проявил должного рвения, представившись гордо, как революционер-радикал. Ни глубокого поклона, ни почитания в глазах. Надо бы обугать и выгнать, что б не повадно было. Пусть еще раз придет, поклонится, как положено. Но ведь князь! И фамилия-то известная. Долгорукие всегда у трона были. Как бы боком не вышла ему эта спесь!
Столоначальник Акакий Радимирович Невоструев был из рода чиновников. И отец его был чиновник, и дед, и даже прадед. Говорят, один из предков еще в допетровскую эпоху перешел из дьяконов в дьяки и с тех пор все его потомки становились чиновниками.
Правда, мелкими. Акакий Радимирович был первым, кто стал столоначальником. И хотя чин у него оставался небольшим, но позволял надеяться на личное дворянство. Конечно же, новоявленный дворянин Невоструев не должен наполняться гордыней при самом князе Долгоруков, бывший своим благородством никак не ниже императорской фамилии и самого государя Николая Палыча!
Все это промелькнуло в голове столоначальника. Но на лице никак не отразилось. Единственно, он никак не заметил вызывающее поведения молодого человека, решив, что со временем он облагоразумится. Или обрастет чинами и должностями.
Вздохнув, взял перо, обмакнув его в чернильницу, отпустил обязательную резолюцию, сделав из просто бумажки официальный документ.
- Голубчик Константин Николаевич, вы должны еще доложиться к его превосходительству директору московской полиции Аристарху Поликарповичу Кормилицину. И кланяйтесь ниже, а то его превосходительство очень суров.
Константин Николаевич кивнул столоначальнику, то есть слегка поклонился. То ли попрощался напоследок, то ли отмахнулся от совета будущего начальника. И пошел дальше, не глядя на багровеющего его высокоблагородие.
Пошел на верх, как относительно (должностями), так и на прямую (директор был на втором этаже). Одна приемная директора полиции была по площади больше рабочего кабинета полицейских чиновников.
- Однако же, - мысленно покачал головой Константин Николаевич, - неравенство служебное накладывается на неравенство сословное. И пожалуйста!
Секретарь директора – чиновник лет сорока, впрочем, пока еще моложавый, был как бы занят. Константин Николаевич вначале посочувствовший, быстро обратил внимание той свой частью, которая работала в ХХI веке, что, по сути, он ничего не делает! Листок, который он якобы только что читал, лежал к читающему верх дном. Он что, уникум? Две папки с документами были в пыли. Неизвестно, где они пылились, но рука его в этом ХIХ веке точно не касалась. Ни секретарская, ни какая!
Вот скотина ленивая! Что он здесь изображает!
Константин Николаевич обозлился, а потому был холоден и аристократичен. И вел он себя не как юнец без чинов, а, как минимум, действительный статский чиновник, т.е. штатский генерал, приехавший из столицы в провинцию.