Несмотря на утренние заторы, две вынужденных пересадки из-за ремонта дороги, который никак не был обозначен в приложении карт на телефоне, на работу я добралась практически вовремя, хотя заскочить купить кофе мне так и не удалось. Мысль о том, что придется пить чертовски отвратительное пойло, не радовала, в отличие от понимания того, что у меня оставалось еще минут десять до того, как Морис Палмер начнет орать на всех и вся. Но сегодня, видать, был праздничный день, и едва я вошла в здание банка, то услышала его гребаный противный крик, адресованный девочкам, уборщикам, охранникам и всем, кто попадался ему на глаза поутру.
Пустое пока еще закрытое отделение банка чертовски хорошо увеличивало громкость любых звуков. Всему виной были высокие потолки, мраморные полы и фактически голые, за исключением светильников, стены. Классическое небольшое банковское отделение, которых десятки сотен по всей стране. У нас было всего три кассы, расположенных прямо напротив входа, хотя работали из них только две; они разделены спереди направляющими дорожками и разделительными канатами, а по стойке разделены между собой пустым пространством самой стойки высотой чуть выше того места, где стояли кассиры. Никаких стекол или разделителей. «Безопасность – наше второе имя», твердил Морис Палмер. Серо-белый мрамор, такого же цвета, как и пол. По левую сторону стояли два стола, на которых работали менеджеры, и несколько стульев дополнительно для посетителей. Мое же рабочее место было немного дальше, за стеной. Это был небольшой и довольно душный кабинет. Но там я сидела одна, с кучей бумаг и папок. Ни от кого не зависела и не находилась в шумной ежедневной вечно имеющей какие-то проблемы толпе. У меня даже на двери была своя табличка – Мишель Хаббард. Кредитный консультант. Рядом со мной находился еще один такой же кабинет. Там должен был находиться менеджер по работе с клиентами, но Ли-эн ушла в декрет четыре месяца назад, а на ее место так никого и не взяли. К слову, Ли-эн была первой за всю историю существования этого отделения, кому на хрен удалось провести мистера Мориса Палмера и свалить в отпуск по уходу за ребенком. Респект и уважуха, Ли-эн Санчес! Но это было абсолютно не мое дело, если я не хотела без прибавки к зарплате тянуть еще и эту работу. Напротив же моего кабинета и бывшего кабинета Ли-эн находился еще один кабинет размером как два наших вместе взятых. Темные двери, всегда идеально блестящая табличка и аромат китайских ароматических палочек. Это был кабинет Жаклин Бери – старшего кассира. А собственно чуть далее по коридору с огромными стеклянными стенами-окнами и такой же дверью был кабинет нашего начальника.
- Какой же ты гребаный мудак, Морис Палмер, - закатила я глаза, расстегивая пальто, и, перебирая ногами, нырнула с огромного холла в коридор, кивнув при этом Тайлеру, охраннику, сидевшему на входе. Как обычно заскочив по ходу дела в уборную, которая находилась в коридоре рядом с тем, который вел к моему кабинету, чтобы еще раз посмотреть на себя и привести в порядок перед встречей с мистером «Большим Начальником», я столкнулась с Джессикой. Она сидела в дальней кабинке, третьей из трех, если быть точной, и рыдала.
- Что опять случилось, Джесс? – спросила я, повернувшись к ней лицом и опершись руками на плиту с умывальниками. Джессика Смитт за этот месяц ревела в туалете уже трижды. И каждый раз меня это приводило в ужас, ведь я не любила гребаные слезы. Мы работали в довольно престижном небольшом отделении огромного банка, точнее, в одном из филиалов, но именно в этом отделении отношение нашего управляющего, который лизал задницы всем, кроме персонала, заставляло думать, что мы кухарки в каком-то концлагере. И это, мать вашу, просто доводило меня порой до безумия даже больше, чем выходка Пенни и Джейка и регулярные слезы сотрудниц в туалете.
Да, я была менеджером среднего звена, занималась обычными или проблемными клиентами типа тех, кто хочет кредит на что-то, не имея залога, или тех, кто едва может себе позволить гараж, но хочет дом. Этот банк никогда не считал людей, зарабатывающих менее ста тысяч в год, своими клиентами, но, тем не менее, реклама говорила, что «Хендерсон финанс» помогает всем без исключения. Именно поэтому мне и было так тяжело: я целыми днями сидела и ставила на бланках отказы, наблюдая, как в глазах людей угасает огонь и рушатся эти мечты. Я просто-таки спиной чувствовала, как они меня ненавидели, не зная, что по духу я им чертовски близка. Можно сказать, я ведь тоже была одной из тех, чья мечта канула в Лету. И взять кредит на довольно дорогостоящий Ниссан Роуг, на котором, я думала, мы с Джейком поедем в свадебное путешествие, мне удалось лишь потому, что я здесь работала. Мистер Морис Палмер подписал бумаги после того, как я согласилась и, собственно, сделала за него всю работу в конце декабря. Только идиот согласился бы на такое! Я, черт подери, была гребаным влюбленным идиотом и ради этой тачки проторчала на работе две последние недели перед Новым годом, сводя отчеты за прошлые двенадцать месяцев, пока мой непосредственный начальник отдыхал. И почему он здесь гребанный босс?