Я не знаю, знакомил ли он раньше своих девчонок с отцом. По-видимому, несколько таких знакомств все же состоялись. Да и как иначе — богатых детей обычно оберегают от охотниц за деньгами. Так вот, видимо всегда сравнение отца и сына было не в пользу последнего. И размер кошелька имел второстепенное значение. Данил знал, какой эффект производит на всех без исключения дам внешность его отца.
— Ты приготовишь мне мой любимый эспрессо? Как я люблю? — обращаясь к сыну, расслабленно проговорил Алекс. — Щепотка соли и кайенский перец на кончике ножа. А я пока развлеку Марину светской беседой.
Последняя фраза… По тональности она прозвучала как «я всажу нож в сердце Марины и буду упиваться тем, как она истекает кровью». Это можно было прочитать в его застывших, ослепительно голубых глазах. Данил истолковал все это по-своему. Сжал кулаки от бессилия и поспешил наверх. К счастью, я знала, долго он там не задержится. Не позволит отцу отнять красивую игрушку на этот вечер.
— Итак, Марина. — Алекс сел напротив, а я, проклиная себя за потерю бдительности, в этот момент инстинктивно отшатнулась назад, подвинув стул.
Взгляд Хищника стал пристальнее. Крейн как будто зацепился за мой страх, который я так опрометчиво выдала, и теперь смаковал его в деталях, вдоволь наслаждаясь моей дрожью и побледневшим лицом.
Я уже тогда поняла, что этот человек не удовлетворится малым. Что игра началась, и впереди меня ждут семь кругов ада в его исполнении. Но как часто происходит, оптимист гасит эти набаты паникующей интуиции мыслями, далекими от реальности.
Нам стоит поговорить — и разговор все расставит на свои места. Может, Крейн решит взыскать с меня за свои обиды при помощи секса? Это еще непонятно, наказание или поощрение. Моего обаяния хватит, чтобы загасить этот холодный огонь мести в его глазах. Не стоит рисовать в воображении химер, как правило, далеких от реального положения дел.
— Здравствуй, Александр. — голос не дрожал только потому, что мне удалось обмануть себя и нарисовать в мыслях фантастический исход нашей встречи, где не было причин бояться и бежать. — Опережая твой вопрос, я здесь совершенно случайно. Не знала, что он твой сын.
— Можешь не оправдываться. Я в курсе. — Крейн сцепил пальцы в замок. От этого самого обычного на первый взгляд жеста тело охватило пока что легким, но ощутимо жарким пламенем. — Я знаю о тебе все, милая. Ты преуспела, однако. Бизнес-леди, приличный доход, жизнь — сон, просыпаться не хочется?
Мне бы замолчать. Согласиться, допить кофе и свалить с этой семейной вечеринки. Все равно классного секса уже не дождусь. Причем ни с кем из присутствующих. Только вот дерзкая свободолюбивая суть вскинула голову. Она не собиралась позволять никому унижать себя и умалять достоинства.
— Жизнь — не сон, Алекс. Жизнь — борьба, в которой я победила. Знаю, ты не верил, что девочка без гроша в кармане и без твоей поддержки сможет организовать сове дело и не от кого не зависеть, но вышло так, как вышло. С богатым отцом не повезло.
Последнюю фразу я произнесла, слегка повернув голову в сторону лестницы, где скрылся Данил.
Алекс же никак не отреагировал на мою попытку парировать его выпад. Лишь свел брови, запустив по моим венам болезненный укол арктического холода.
— Твоя пустая и наигранная бравада, моя девочка, говорит лишь об одном: ты удачно легла головой и телом под папика, который обеспечил тебе стартовый капитал. За то, что применила знания и смогла грамотно инвестировать — хвалю. Мои уроки финансовой грамотности не прошли бесследно. Стоило бежать и сношаться с женатым придурком, если все это мог дать тебе я?
Мне надо было промолчать. Но слишком свежи были воспоминания, да и что там говорить, чувства.
— Да потому что ты задушил меня своей любовью и опекой, как ты не понимаешь? Ты не давал мне дышать! Чувствовать себя полноценной единицей, а не твоим дополнением! Давил своим опытом и авторитетом, не слышал моих возражений…
— Значит так, Марина. — Крейн резко нагнулся ко мне, и я снова отшатнулась. Паника прорвала все блокады. Мне больше не хотелось высказывать претензии. Только поскорее убраться отсюда. — Я слишком ценю свое время, чтобы с тобой играть. Мне интересны игры совсем другого плана, и скоро ты об этом узнаешь в деталях. А сейчас я скажу фразу, которую ты все эти пять лет мечтала услышать…
— Это… не любовь, — в горле пересохло, колени задрожали. — Это был… почти абьюз…
Безжалостная улыбка легла демонической печатью на лепные губы Алекса. Мне даже показалось на миг, что латте в высоком стакане покрывается ажурной коркой тонкого льда.