— Не отнимай у больного последнюю радость, киса.
Я недовольно поднялась, распахнула окно и отошла на пару метров. Сложила руки на груди и серьёзно уставилась на мужчину. Он тем временем лукаво щурился на весеннем солнышке, иногда поглядывал на меня и широко улыбался. Вместо пепельницы этот козёл использовал мою карандашницу. При этом вся канцелярия валялась на рабочем столе.
Нарочито громко фыркнув, я ответила:
— И какая это радость?
— Не такая уж большая, котёнок, — ухмыльнулся мужчина и попытался сделать колечко из дыма, но закашлялся и согнулся пополам. Так тебе и надо! Будешь знать, как курить там, где не разрешали!
Я едва открыла рот, чтоб высказать всё мужчине, как вдруг увидела нечто страшное: вся спина мужчины была в рытвинах и полосах. Я сразу поняла в шрамах серьёзные ожоги, так как похожее уже видела на руке матери.
Но здесь… масштаб был настолько большим, что горло стянуло неприятным спазмом. Что же с ним случилось? Тогда, на заводе, этого ведь не было! Или всё же…
Голова закружилась, и я на пару мгновений прикрыла глаза. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Без паники. Всего лишь шрам! Ничего страшного. Ведь правда? Видимо, я говорила вслух, потому что Артём внезапно пробормотал:
— Кажется, пора объясниться. Приготовь валериану, история не из приятных.
Глава 6
— Ты серьёзно?! — прошипела я, недоумённо переведя взгляд с лица мужчины на его сгорбленную спину. Тёма всё ещё сидел на полу и моментально уткнулся в колени, едва я заговорила. — Что за ерунда?
Широкая спина, залитая лучами яркого солнца, мелко затряслась. Моё сердце предательски сжалось. Он… плакал? Боже, что же с ним случилось?
Я подскочила к мужчине, положила ладонь на плечо и попыталась найти слова утешения. Однако Тёма поднял голову, и по прозрачным серым глазам, из уголков которых и правда сочились слёзы, я поняла, что он совсем не плакал. Он безмолвно ржал.
— Лидок, ты неподражаема, — пробормотал он, едва сдерживая смех, и покачал головой. — Ты бы видела своё лицо. Умора!
Боже, да за что мне всё это?! Я легонько стукнула его в плечо и снова отошла подальше.
— Не обижайся, киса, ты просто слишком нежная для таких историй, — ухмыльнулся мужчина и достал новую сигарету.
— Не нужно решать за меня, — рыкнула я и отвернулась к окну. Раздался щелчок зажигалки, и воздух снова наполнился густым дымом сигарет, от которого в горле начало першить.
Я закашлялась и открыла ещё одно окно, на секунду выглянув вниз. Там, на детской площадке, визжали дети, а пара мамочек сидели под большим дубом и увлечённо что-то обсуждали. Бабуля-соседка выгуливала собачку на небольшом клочке газона и, оглянувшись по сторонам, побрела к парадной. Конечно, все собачьи “дела” так и остались лежать на газоне.
Отпуск в компании мужчины? Не так уж плохо. Если бы только он не бесил меня даже своим неровным дыханием.
Совсем не заметила, как Артём затушил сигарету, отовинул импровизированную пепельницу и встал рядом со мной. Почти бесшумно.
Чёртов ниндзя.
— Серьёзно, откуда шрам? — буркнула я. Надежда, что он признается, не оставляла меня.
— Упал на утюг, — отмахнулся Овчаренко. — Чего ты к нему привязалась? Шрамы украшают мужчин вообще-то! А такого красавчика как я и подавно.
И улыбался при этом так обворожительно и широко, что мне стало не по себе. Потому что я точно осознала — это не какой-то несчастный случай. Его пытали. Только по какому поводу?
Овчаренко молчал. Именно это меня пугало, потому что в голове билась единственная мысль: “Ты тоже к этому причастна. Из-за тебя он пострадал”. И сколько бы я не вглядывалась в его удивительно счастливое лицо, сколько бы не старалась угадать мысли — ничего не выходило. Тёма оставался закрытой книгой с толстенным амбарным замком на боку.
Вдруг раздался скромный стук в дверь. Я вздрогнула, а Овчаренко заметно напрягся и замер. Будто дикое животное перед прыжком на врага.
— Открывай! — крикнул кто-то приглушённо.
Губы Артёма растянулись в зловещей ухмылке и уверенно отправился знакомиться с незваным гостем.
— Киса, неужели у тебя есть парень? — приподнял брови Овчаренко и с тихим хмыком окинул меня задумчивым взглядом. — Ничего, мы его отвадим. Прикройся, а то нашего гостя удар хватит. В этих ваших женских прозрачных штучках ты будешь бегать только передо мной.
Я едва успела возмущённо открыть рот и побежала к дивану, ведь этот стервец открыл дверь. Наспех обмоталась простынёй и отошла к окну. Сердце бешено колотилось, пока в комнату не вошёл уже знакомый мне хмурый доктор. Он окинул меня насмешливым взглядом, особенно задержавшись на проклятущей простыне.