— Нет, Лида, — устало вздохнул Овчаренко, покачивая головой, потом снова скривился и нервно затараторил: — Точнее, да, сначала так и было. Я думал не тем, чем следовало. Блять, как сложно… — ругнулся мужчина и обхватил голову руками. — Не знаю, чем именно думал, но я захотел тебя спасти для себя, понимаешь? А секс… сначала я хотел приколоться и посмотреть, как ты отреагируешь. Но ты согласилась, и это оказался настолько сильный соблазн… Я не смог остановиться.
— Спасибо за откровение, — буркнула я, старательно сдерживаясь от нанесения тяжких телесных. Если бы только Овчаренко знал, что творится в моей голове… — Поматросил и бросил, ясно.
Мужчина вдруг хлопнул ладонью по столу и хмуро сверлил меня взглядом прозрачно-серых до боли красивых глаз.
— Да я не переставая думал о тебе, а ты на меня пытаешься навесить какую-то ерунду! Никто никого не матросил и не бросал, прекращай.
— Тогда почему ты не приходил? — прошептала я и отвела взгляд.
Изучала кухню, паркет, стены, грязную плиту — всё, что угодно, лишь бы не играть в гляделки с Артёмом. Потому что я заранее знала — бестолково проиграю, как только загляну в эти глубокие серые глаза.
— А ты ждала? — голос был тихим, словно он боялся ответа. Или же молчания. Но мне не нужно было отвечать — на лице были написаны все эмоции. В том числе громогласное “Да!”.
— Нет, — рыкнула я и отвернулась. На губах Артёма растянулась донельзя довольная улыбка, и кулак чесался её стереть. Неужели рад очередной зарубке на спинке кровати? Странное достижение.
По-кошачьи тихо мужчина подкрался, обвил крепкие руки вокруг талии и уткнулся носом в волосы, жадно вдыхая запах. Он наслаждался этим моментом, и я чувствовала лёгкие прикосновения к коже за ухом. Пальцы удивительно мягко пробежали по футболке и нырнули под неё, очертили пупок и уверенно двинулись вверх к груди.
Дыхание сбилось, а в животе всё стянуло узлом. Ноги стали ватными, и если бы мы стояли, я бы точно рухнула на пол.
— Я же знаю, что ждала, — игриво потянув за мочку уха, промурлыкал мужчина. — Оборачивалась постоянно, высматривала в толпе.
Он умел гипнотизировать, не иначе. Потому что я выгнулась в его руках, уложила голову на плечо мужчины и совсем расслабилась. Плавилась, как шоколад на солнце. Мозг кричал, что нужно остановиться, что Овчаренко опасен. Что он приносит только проблемы и крупные неприятности. Но тело уже реагировало на ласки.
— Откуда ты знаешь? — прохрипела едва соображая.
Футболка задралась, а ладони мужчины уже поглаживали мои соски. Обманчиво ласково. Но я знала, что он уже готов переступить границу и сделать так, чтоб я кричала от удовольствия.
— Ты уже и сама догадалась, киса, — тяжело дышал Артём, едва выдавливая из себя слова.
На задворках сознания возникла догадка, которую я сразу озвучила.
— Ты… следил? Зачем?
Губы опустились на шею, стали покусывать, оставлять отметины. От ответа не зависело ничего, потому что я уже была во власти Тёмы и не собиралась этого менять.
— За тобой только глаз да глаз, — хохотнул Овчаренко и до приятной боли сжал соски, отчего я громко застонала. — Не хотел, чтоб с тобой что-то случилось.
Я резко дёрнулась, вырвалась из хватки и вскочила со стула, на ходу поправив футболку. Сбитое дыхание и затуманенный взгляд мужчины намекали, что на разговор он точно не настроен. Его, как и всегда, интересовало нечто другое.
Но это нельзя оставлять вот так, в подвешенном состоянии. Потому что Артём — а вместе с ним и я — был на крючке у каких-то бандюганов. Каждый день и каждый час мог стать последним.
Мужчина дёрнулся, сократив расстояние между нами, но я ловко отскочила и спряталась за столом.
— Что со мной могло случиться? И что ты натворил вообще? — обычный вопрос звучал как команда, и мне самой от этого осознания стало неприятно. Но знать правду стоило. Когда если не сейчас?
Тёма приподнял брови и криво усмехнулся, сложив руки на груди. Он уверенно смотрел на меня, будто не собирался приоткрывать завесу тайны.
— Честно, не знаю. Если бы мы не сбежали, то тебя, наверное, увезли в какое-нибудь место типа того завода. А остальное бы зависело от парней.
— Почему они к тебе прицепились? Почему сейчас? — напирала я.