Мы с подругой испуганно переглянулись.
Нет-нет-нет! От этих слов я стала вертеться на стуле, к которому была привязана, и снова пыталась распутаться. Тогда-то и настал первый раз, когда я всерьёз поверила в Бога и обратилась к нему.
Пожалуйста, пусть на нас всех упадёт метеорит! Или пусть молния ударит и спалит всё к чертям. Хоть что-нибудь!
— Мы можем её на двоих разделить, всё равно времени до приезда хозяйки не так много.
— Дело предлагаешь.
Из глаз брызнули предательские слёзы. Потому что я совсем не рассчитывала на такой исход. Да что там, гуляя по центру Питера с Полиной, мы обе не думали, что окажемся на старом занюханном заводе где-то в глуши. И по её затравленному взгляду я понимала, что ей жаль.
Только вот сделать с этой жалостью ничего нельзя.
Я была готова биться до последнего вздоха, но не собиралась добровольно идти с этими уродами. Была готова кусаться и делать всё, чтоб только уйти целой отсюда.
Дверь со скрипом отворилась, являя нам мужчину.
Первое, что я отметила — он определённо высокий. Пожалуй, даже выше этих двух козлов, которые открыто обсуждали, что будут со мной делать. А ещё крепкий — даже чёрная олимпийка не скрывала его явно развитую мускулатуру. Но он не выглядел раздутым, нет, ему определённо шёл такой вид комплекции. Второе — короткие волосы и достаточно острые черты лица, что в целом гармонировало с его образом явно не слишком хорошего человека. Ну, и в-третьих, я отметила необычайные серые глаза, которые даже в полумраке завода с парой тусклых ламп казались почти прозрачными.
Незнакомец резко подошёл к нам и просканировал так внимательно, что стало не по себе. Причём по подруге он только мазнул ленивым взглядом, а вот меня стал разглядывать как диковинную зверушку.
— Здрасьте, босс, — Прутик с дебильной улыбкой встал. — Мы тут подружку прихватили, хотим поделить на двоих. Вы как, с нами? Она ничего так…
Нет. Нет!
— Молчать! — рявкнул мужчина, отчего и я, и два мордоворота замерли. Незнакомец вытащил из кармана нож-бабочку и грациозно подошёл. Медленно, как хищник к жертве.
Мужчина был похож на зверя. Например, на гепарда или тигра. Мы неотрывно смотрели друг другу в глаза. Наверное, в этом было нечто ненормальное, но я не могла остановиться.
Свободной рукой он взял меня за подбородок и повернул почти ласково голову сначала в одну, а после в другую сторону, так, словно оценивал товар на рынке. Холодно и расчётливо. Я не успела возмутиться и боднуть его головой, потому что незнакомец заметно подмигнул.
Это ведь был знак? Хороший знак? Он меня спасёт?
Мужчина присел передо мной на корточки и чуть улыбнулся, быстро спрятав эмоции под маской безразличия. Горячие пальцы пробежались по моей икре и замерли. Всего секунда — и он разрезал верёвки, которые привязывали мои ноги к стулу.
Единственное, о чём я тогда могла думать: “Уж лучше один, чем двое.” Конечно, надежда на то, что мужчина окажется хлюпиком, и мне удастся сбежать, казалась крохотной, однако она жила. Глупо и наивно.
— Эта — моя, — грубо отрезал сероглазый, схватил меня за плечо и подтолкнул в сторону лестницы. Я пошатнулась и едва не упала на землю, к тому же руки всё ещё были связаны за спиной.
Вот уж действительно, уж лучше один.
Он легонько подтолкнул меня в сторону помещения, висевшего в воздухе на сваях. Небольшой контейнер с окнами, откуда открывался замечательный вид на всю территорию бывшего завода. Старая ржавая лестница не внушала доверия. В голове мелькали кадры заграничных кинолент, где девушка-героиня толкает кого-нибудь с лестницы и убегает. Проблема оставалась лишь в том, что внизу оставались ещё два мордоворота, которые явно были намерены взять своё.
Колобок внезапно вскочил и заорал:
— Ты чё, Пёс?! Мы первыми её забили! Скажи же, Лёвчик!
Пёс? Я оглянулась на внешне спокойного мужчину и поняла, что ему точно идёт такое прозвище. Пожалуй, даже лучше тигра.
— Эдик прав, мы сразу на неё глаз положили, — обиженно засопел Прутик.
Я даже понадеялась, что сероглазый что-нибудь ответит. Потому что уж лучше один, чем… все трое. Вместо простого ответа мужчина подскочил к столу так быстро, что мордовороты успели лишь испуганно округлить глаза. Он приставил раскрытый нож к горлу Колобка и прохрипел:
— Я сказал, что она моя, значит, моя. Усёк?
Пёс осклабился, развернулся и снова пошёл в будку начальника, подталкивая меня в спину. Только на этот раз мы двигались быстрее. Будто он боялся тех двоих. Мы поднялись до середины лестницы, когда сероглазый остановился, оглянулся на парней за столом и рыкнул: