Блейк для начала выбирает жареный фуа-гра. Лана внутренне вздыхает, она не ест гусиную печень.
Официант смотрит на нее.
— Спасибо, но я не буду заморачиваться с закуской.
Блэйк заказывает баранину с огурцами.
— Я буду то же самое, — шепчет она.
Официант уходит, и он смотрит на нее странно. Жалостливо.
— Ты может, не умеешь читать?
Она запрокидывает голову назад.
— Конечно, умею. Я квалифицированный секретарь.
— Что я должен был подумать? Джей сказал мне, что ты подписала договор, не читая и это второй раз, когда ты заказываешь тоже самое, что и я, и ты едва ли притрагиваешься к блюду, как в прошлый раз. Почему?
Она решает ответить честно.
— Я не знаю, какой прибор, для какой еды используется.
Он выглядит таким удивленным, откинувшись в кресле, и долго ее разглядывает. Не сводя с нее глаз, он слегка приподнимает руку. Бесшумно возникает официант рядом с ним.
— Леди хотела бы еще раз взглянуть на меню, пожалуйста. И попридержите ранее заказанное.
— Конечно, сэр.
Официант возвращается с меню.
— Не желаете ли взглянуть?
— Нет, — говорит она. — Я знаю, что я хочу. Я бы хотела, суп «под черепаху» для начала и пошированный лосось.
Когда они остались вдвоем, Блэйк сказал:
— Всегда начинай с тех приборов, которые находятся дальше всего от тарелки, и бери их друг за другом. Я помогу тебе.
— Спасибо.
— Ну и чем ты занималась сегодня?
— Ну, меня вычеркнули из списков за сек...неадекватное поведение, поэтому я начала искать другое агентство по найму.
Он хмурится.
— Я не хочу, чтобы ты работала в течении нашего договора.
— Почему?
— Потому что, ты должна быть доступна для меня и днем и ночью. Я, возможно, захочу, поиметь тебя в три часа утра или между встречами днем, — жестко объясняет он, и Лана чувствует сексуальное возбуждение, закружившееся внизу ее живота. — И для тебя это не должно является проблемой.
— Что это должно означать?
— Ты живешь в муниципальном жилье, где никто не работает, и все просто сидят на шее у государства?
Она качает головой в удивлении.
— Вау, это одно из самых широко распространенных мнений, которое ты только что сказал!
— Почему, разве это не правда?
— Когда я была еще ребенком, растущим под руководством моих учителей и государственных учреждений, и маме приходилось ходить за еженедельной бесплатной едой и одеждой, неявными, а иногда и слишком явными способами, все пытались вбить в меня убеждение, которое ты только что выразил. Что мы были паразитами. Я всегда знала, что было что-то в своей основе неправильное в этом высказывании, думая, что может так очень кстати развенчать всех безработных и иждивенцев, как паразитов, в том, что мы привыкли жить за счет других. Потом в один прекрасный день я узнала истинную природу паразитов, и это изменило мою жизнь.
Он смотрит на нее пристально.
Она улыбается, но его глаза остаются холодными.
— Я узнала, что успешный паразит, тот, кто не признавал никакого хозяина и делал работу, становясь сам хозяином, и поэтому не испытывал бремя от непосильного труда. Исходя из этого, это может быть только правящий класс в любом капиталистической стране, который и является настоящим паразитом.
— Как моя роль паразита отразилась на тебе? — издевается он.
Она делает глоток чудесного вина, за которое он заплатил.
— Сколько налогов ваша семья заплатила в прошлом году?
Он откидывается назад и рассматривает ее с любопытством.
— Мы заплатили то, что положено по закону.
Теперь ее очередь издеваться.
— Позвольте мне угадать. Почти ничего.
Он пожимает плечами.
— Нет ничего плохого в законных схемах уклонения от уплаты налогов. Я не верю, что мы являемся паразитами из-за того, что позволяем правительству забрать с таким трудом заработанное и по праву принадлежащее нам, и отдать это ленивым нерадивым массам, которые не хотят работать, а только и ждут, что другие будут финансировать их образ жизни. На самом деле, я пойду дальше и скажу, что система в этой стране сошла с ума. Девочкам-подросткам с младенцами на руках правительство предоставляет квартиру и будет платить пособие оставшуюся жизнь. Сумасшествие.