Я нашла в шкафу (видимо, тоже приготовленную заранее) шелковую пижаму. Она была дорогой, нежной на ощупь. Но мне было противно надевать вещи, купленные им. Выбора не было — спать голой в этом доме я точно не собиралась.
Я забралась в огромную кровать. Постельное белье пахло свежестью и лавандой, но подушка показалась мне каменной. Свет я выключила, но сон не шел. Я лежала в темноте, прислушиваясь к каждому шороху дома. Где-то внизу хлопнула дверь. Потом послышались тихие шаги.
Я сжалась под одеялом, превратившись в слух. Шаги приблизились к моей двери… замерли. Сердце ухнуло в пятки. Дверная ручка медленно опустилась вниз. Дверь была заперта, но я знала: это его дом. У него наверняка есть ключи. Если он захочет войти — он войдет.
Я задержала дыхание, вцепившись в одеяло так, что побелели костяшки. Я отсчитывала секунды. Ручка вернулась в исходное положение. Шаги удалились в сторону кабинета.
Я выдохнула. Сегодня он меня не тронет. Он дал мне отсрочку. Четыре дня. У меня есть четыре дня до казни.
— Я так просто не сдамся, Воронов, — прошептала я в темноту. — Ты можешь купить мое тело, но душу ты не получишь. Никогда.
С этой мыслью я провалилась в тяжелый, беспокойный сон, где меня преследовали черные глаза и запах хвои с табаком.
Глава 14
День начался с настойчивого стука в дверь. Я едва успела открыть глаза, как на пороге появилась миниатюрная девушка с двумя светлыми косичками. Бордовое платье, идеально накрахмаленный передник — она выглядела как героиня старого фильма про горничных.
Вчера у меня не было сил рассматривать персонал, но вкус у Воронова определенно имелся. И деньги тоже. Даже работники в этом доме выглядели безупречно.
— Доброе утро, Алина Сергеевна, — прощебетала она мелодичным голосом. — Извините, что разбудила. Дмитрий Александрович велел поднять вас ровно в девять. Меня зовут Анастасия. Я буду помогать вам.
Я с трудом села на кровати, протирая глаза. Голова гудела после вчерашнего стресса.
— Просто Алина, — отозвалась я. — И давай на «ты», пожалуйста. Мы, кажется, ровесницы.
Настя на секунду замешкалась, явно борясь с субординацией, но потом кивнула.
— Хорошо… Алина. Завтрак накрыт в малой столовой. Дмитрий Александрович просил передать, чтобы ты не задерживалась. В десять приедет команда организаторов, и он требует полный отчет о подготовке к обеду.
Я похолодела.
— Отчет?
— Да. Он сказал: «Пусть выбирает с умом, я проверю каждую деталь лично».
У меня внутри все сжалось. Он же говорил, что будет занят и я должна сама со всем разобраться. Проверял, не накосячу ли я и не сорву ли ему такое важное мероприятие?
Я чувствовала себя школьницей, которой нужно сдать экзамен строгому директору. Или, скорее, подчиненной, которая боится накосячить перед боссом.
— Я поняла. Дай мне десять минут.
Как только дверь за Настей закрылась, я пулей полетела в ванную. Умылась ледяной водой, пытаясь смыть остатки сна и липкого страха. Надевать чужую одежду не хотелось, поэтому я натянула свои вчерашние джинсы и футболку.
В шелковой пижаме, купленной Вороновым, я чувствовала себя содержанкой. А я пока еще просто пленница. Разница небольшая, но для моей гордости — существенная.
Выходя из комнаты, я невольно посмотрела на потолок. Две камеры в коридоре, по одной в каждом конце. Следит за персоналом? Или за мной? «Слепых зон» не видно. Он знает, когда я вышла, во что одета и сколько времени провела в душе. Жутко.
Настя ждала меня у лестницы. Мы спустились на первый этаж и прошли в столовую. Там же нас встретила экономка Анна Ильинична — очень приятная и добрая женщина. И что все эти милые люди делали в доме такого тирана?
На завтрак никаких излишеств. Стол был накрыт строго на одну персону: овсяная каша, тост, кофе и стакан апельсинового сока. Пахло очень вкусно и по-домашнему. Рядом с приборами лежал планшет.
— Это для связи с Дмитрием Александровичем, — пояснила Настя. — И для просмотра каталогов. Он сказал, что меню на свадьбу уже утвердил сам, тебе нужно выбрать только декор и платье.
— Какая щедрость, — буркнула я, садясь за стол.
Значит, еду он мне тоже выбрал сам. Видимо, решил, что мое мнение в этом вопросе неважно. Или просто не хотел, чтобы я «испортила» его идеальный банкет дешевыми вкусами.
Несмотря на то, что завтрак был очень вкусным, я ела без аппетита, чувствуя, как кусок встает поперек горла. От этого даже стало немного стыдно. Хотелось с большим уважением отнестись к работе того, кто это приготовил. Но ситуация не позволяла.