— Бинго. Он написал: «Оставляем. Спина — то, что надо».
Меня передернуло. Он оценивал меня как племенную лошадь. Спина, ноги, зубы. А что дальше будет?
— Берем, — выдохнула я, мечтая только об одном: снять это и лечь.
Когда вся эта шумная толпа наконец начала собираться, на улице уже вечерело. Столовая опустела, рейлы укатили, каталоги убрали. В доме снова воцарилась звенящая тишина, от которой у меня закладывало уши.
— Спасибо вам, — вежливо попрощалась я с Анжеликой и Светланой на пороге. — Вы проделали огромную работу.
— До встречи в субботу, дорогая! Ты будешь блистать!
Дверь закрылась. Я прислонилась лбом к прохладному дереву косяка и закрыла глаза.
Сил не было даже на то, чтобы подняться в комнату. Я чувствовала себя выпотрошенной куклой, которую нарядили, причесали и поставили на полку до востребования. Даже злости во мне не осталось. Никто из них не виноват, что я оказалась здесь. Никто, кроме моего отца и Дмитрия.
— Алина? — тихий голос Насти заставил меня вздрогнуть. — Ты как? Может, чаю?
— Нет, Настя. Спасибо. Я хочу… я просто хочу лечь.
Я поплелась наверх, держась за перила, как старушка. Каждый шаг давался с трудом.
Войдя в свою спальню, я не стала включать свет. Упала на кровать прямо в одежде, уткнувшись лицом в подушку.
Этот день показал мне одну простую истину: я здесь никто. Мое мнение спрашивают для галочки, а последнее слово всегда за ним. Он контролирует всё: мою еду, мою одежду, мой выбор цветов. А в субботу… В субботу этот спектакль закончится, и начнется реальная жизнь с человеком, которого я боюсь до дрожи.
Я нащупала в кармане джинсов телефон. Достала его дрожащими руками. Паутинка трещин на экране напомнила мне, что я не сплю. Нужно было что-то делать. Я не выдержу здесь год. Я сойду с ума или сломаюсь уже через неделю.
Пальцы сами нашли контакт «Катя». Я знала, что это риск. Знала, что Воронов может проверить телефон. Но отчаяние было сильнее страха. Я быстро набрала сообщение, глотая слезы:
«Кать, пожалуйста, помоги. Я не могу здесь. Это тюрьма. Помоги мне сбежать. Я этого не выдержу».
Сердце колотилось как бешеное. Я занесла палец над кнопкой отправки, но вдруг замерла. Если я попрошу ее о помощи сейчас, она может позвонить отцу… или в полицию. И тогда станет только хуже. И самое ужасное, я навлеку беду на нее.
И кто знает, что сделает Дмитрий. Теперь весь бизнес моей семьи в его руках.
Я сделала глубокий вдох и быстро стерла сообщение. Ложь давалась с трудом, но это был единственный шанс пережить этот день, не подставляя подругу под удар. Мне нужен союзник там, на свадьбе. Дрожащими пальцами я напечатала новый текст:
«Привет! Приглашаю тебя на свою свадьбу в эту субботу в 12:00. Прости, что так поздно. С подарком можешь не заморачиваться. Главное, приходи)».
Я нажала «Отправить» и отбросила телефон в сторону, словно он был горячим. Что я наделала? Я только что своими руками затащила единственного близкого человека в логово зверя. Главное, теперь не позволить ему ее проглотить.
Глава 16
Следующие три дня слились в одно размытое пятно. Я жила как в тумане, балансируя на грани истерики. Утро неизменно начиналось с Насти и завтрака, который вставал поперек горла. Я едва могла проглотить кусок, чувствуя себя преступницей на последней трапезе.
Днем меня атаковала Светлана-организатор. Бесконечные звонки, оттенки салфеток («шампань» или «слоновая кость»?), плейлист для первого танца…
Вечера я коротала в огромной библиотеке Дмитрия. Запах старой бумаги и кожаных переплетов немного успокаивал, создавая иллюзию нормальной жизни.
Самого Дмитрия я не видела. Он уезжал, когда я еще спала, и возвращался глубокой ночью. Но его присутствие сильно ощущалась в сообщениях, в которых он решал, правильный ли я сделала выбор.
Ночью же, лежа в темноте, я слышала, как шуршат шины по гравию, как хлопает тяжелая входная дверь, как звучат его уверенные шаги в коридоре. От каждого звука сердце замирало в груди, пропуская удары.
Он не выходил у меня из головы. Это было нелогично, неправильно, но я ловила себя на мысли, что жду его. В первый день он смотрел на меня так, будто готов был съесть прямо в ресторане, вместо стейка. В его взгляде читался голод. А теперь я видела только его сообщения. Будто я не имела вообще никакого значения, чтобы встречаться со мной лично. Или это была часть его изощренной тактики?
Почему я вообще думаю о нем? Я должна продумывать план побега, искать лазейки. А вместо этого перед глазами всплывал его точеный профиль, жесткая линия челюсти и длинные, аристократичные пальцы, сжимающие бокал.