Дмитрий начал двигать пальцами — ритмично, настойчиво кружа по моему клитору.
— Неужели ты никогда не трогала себя, Алина? — прорычал он мне в губы, и в его голосе слышалось искреннее изумление пополам с торжеством.
— Нет… — выдохнула я, почувствовав, как мир сжимается в одну пульсирующую точку. — Никогда…
Эта правда сорвала ему крышу. Он ускорил темп. Я текла ему на руку, утопая в неизведанном чувстве.
— Смотри на меня, — потребовал он.
Но я не могла. Перед глазами взрывались фейерверки. Я вцепилась в его плечи, глотая стоны, которые рвались из груди. Спустя мгновение меня накрыло. Волна удовольствия, острая, как бритва, пронзила тело, заставив выгнуться дугой. Я выкрикнула что-то нечленораздельное, содрогаясь в его руках.
Глава 22
Я стояла посреди комнаты, полная решимости и животного страха одновременно. Хотелось спрятаться куда подальше от этого мужчины и его горящих глаз. Но я усилием воли заставила себя врасти ногами в пол.
Алина, просто потерпи. Это всего лишь тело. Это всего лишь одна ночь. Да, он не твой любимый человек. Твой первый раз будет совсем не таким, как в девичьих мечтах. Закрой глаза и просто потерпи. Он не сможет сломать тебя.
И я чувствовала, как лгу себе каждой такой мыслью. Ведь я обмякла еще там, в машине. А сейчас окончательно сходила с ума. Страх забился куда-то под ребра, уступив место чему-то еще совсем мне незнакомому, но обжигающему.
Дмитрий медленно потянул платье вниз. Тяжелый атлас, расшитый жемчугом, с шелестом скользнул по моему телу и упал к ногам белым облаком. Я осталась стоять перед ним практически обнаженная — в одних прозрачных кружевных трусиках и чулках, которые ничего не скрывали.
Я машинально прикрыла грудь руками, пытаясь защититься от его взгляда. Лицо и шею залило краской стыда. Я почувствовала себя товаром на витрине, который купили и теперь придирчиво осматривают перед употреблением.
Дмитрий отступил на шаг. Его взгляд стал тяжелым, почти осязаемым. Он скользил по мне медленно, жадно, отмечая каждый изгиб, каждую родинку. Я слышала его тяжелое, сбивчивое дыхание. Между ног снова стало влажно. Стало страшно, что я просто начну капать на пол, как дешевая шлюха.
— Блять… — выдохнул он с хрипотцой, словно ему не хватало воздуха. — Какая же ты… ахуительная.
От звука его голоса, наполненного голодом, по моей спине пробежали мурашки и напряглись соски. Он не дал мне опомниться. В один шаг преодолел расстояние между нами, подхватил меня на руки и швырнул на широкую кровать. Я не успела даже вскрикнуть, как оказалась на спине, утопая в мягком одеяле. Я тут же сжалась в комок, подтянув колени к груди. Меня начало трясти крупной дрожью. Нервы сдали окончательно.
Дмитрий навис надо мной. Огромный, подавляющий, горячий. Он уперся руками в матрас по обе стороны от моей головы, запирая меня в кольцо. Он увидел мою дрожь. Его глаза, до этого затуманенные похотью, вдруг прояснились. В них мелькнуло что-то жесткое, но контролирующее.
Он провел широкой ладонью по моему бедру, медленно поднимаясь выше, к талии. Его рука была горячей, обжигающей, и этот контраст с моей ледяной кожей заставил меня выгнуться. Не знаю, чего я хотела больше: сбежать или обхватить его руками, чтобы наконец согреться.
— Посмотри на меня, — приказал он.
Голос звучал властно, не терпя возражений. Я зажмурилась сильнее, мотая головой.
— Нет… Пожалуйста, давай быстрее…
Дмитрий перехватил мои запястья одной рукой и завел их мне за голову, фиксируя. Не больно, но так, что я не могла пошевелиться. Второй рукой он жестко обхватил мой подбородок, заставляя повернуть лицо к нему.
— Открой глаза, Алина.
Я подчинилась. Его лицо было в сантиметре от моего.
— Никакого «быстрее», — чеканя каждое слово, произнес он. — Ты будешь здесь. Со мной. В каждой секунде.
Он наклонился и потерся носом о мою шею, вдыхая запах, от чего у меня по спине побежали мурашки и соски предательски напряглись.
— Я чувствую, как ты дрожишь.
Он укусил меня за мочку уха, и этот укус послал электрический разряд прямо в низ живота.
— Твое тело хочет меня, даже если твоя голова против.
Его рука скользнула вниз, по животу, бесцеремонно очерчивая границы своих владений.
— И сегодня я докажу тебе это.
Его губы накрыли мои, заглушая протест. Поцелуй был жестким, требовательным, со вкусом виски. Я пыталась сжать зубы, не пустить его, остаться безучастной куклой. Я твердила себе: «Я ничего не чувствую. Я его ненавижу». Но это даже в моей голове звучало глупо после того, что произошло в машине.