— Я не думал, что в тебе столько… стержня. Большинство на твоем месте уже бились бы в истерике или пытались украсть ключи у охраны. А ты сидишь тут, читаешь дурацкие книги и думаешь о своей матери.
Он навис надо мной, фиксируя мои руки над головой одной ладонью. Его глаза горели, но в них больше не было насмешки. Там было уважение.
— У тебя есть за что держаться, Алина. Это редкость, — хрипло произнес он, глядя на то, как вздымается моя грудь. — Ты готова грызть глотки ради своих. Даже ради отца, который тебя продал.
— А у тебя? — выплюнула я, посмотрев ему в лицо.
Злость все еще кипела во мне, смешиваясь с возбуждением.
— Разве у тебя нет семьи? Родителей, ради которых ты бы стал чудовищем?
Дмитрий криво усмехнулся, словно я сказала самую большую глупость на свете. Он усилил хватку на моих запястьях. Его вес все еще придавливал меня к дивану, напоминая, кто здесь главный.
— Тебя это не касается, — жестко обрубил он.
Он не дал мне ответить. Резко дернул на себя, впиваясь в губы грубым, карающим поцелуем. Это было похоже на попытку заткнуть меня, подчинить, показать мое место. Я задохнулась от возмущения.
Волна жгучей обиды ударила в голову. Я попыталась его оттолкнуть, уперлась ладонями в его каменную грудь, замотала головой. Но он держал крепко, сжав мой затылок до боли.
Тогда я сделала единственное, что могла. Я с силой прикусила его нижнюю губу. Я почувствовала соленый металлический привкус крови на языке.
Дмитрий с глухим рыком отпрянул, словно его ударило током. Повисла звенящая, тяжелая тишина, нарушаемая только нашим сбитым дыханием. Я смотрела, как на его рассеченной губе медленно набухает яркая алая капля.
Инстинкт самосохранения вопил от ужаса. Рассудок кричал, что я только что подписала себе приговор и Воронов меня просто уничтожит. Я инстинктивно вжалась в спинку дивана, но подбородок вздернула выше.
Но удара не последовало. Вместо слепой ярости в его глазах вспыхнуло совершенно другое, дикое пламя. Зрачки расширились, почти полностью поглотив радужку. Он медленно провел большим пальцем по губе, размазав кровь по коже, а затем слизнул её остатки, не сводя с меня потемневшего, хищного взгляда.
— Дикая… — выдохнул он хрипло, с какой-то пугающей смесью восхищения и голода. — Значит, у котенка есть зубы?
Он не дал мне опомниться.
— Мне это нравится, — прорычал он.
В следующую секунду он снова накрыл мои губы, но теперь в этом не было желания наказать. Это была страсть, замешанная на адреналине. Я продолжала брыкаться, колотила его по спине, впивалась ногтями в кожу. Только, кажется, ему это дарило особое удовльствие. Вкус его крови смешался с моим дыханием, и это подействовало опьяняюще.
Я замерла, перестала сопротивляться. Я встретилась с его взглядом — темным, затягивающим, как омут. И испугалась. Не его. А того, что я готова прыгнуть в этот омут с головой.
В его глазах в этот момент не было ни прошлого, ни будущего. Только обжигающее настоящее.
— Ты сводишь меня с ума, Алина, — прошептал он мне в губы, срывая с меня футболку одним резким движением. — Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь.
Одежда полетела на пол, смешавшись с книгами. Вопросы о его семье, о прошлом, о моей гордости — все это растворилось в жарком воздухе гостиной.
Это было не похоже на прошлые ночи. Я царапала его плечи, вымещая всю злость за свое положение, за отца, за собственную слабость. А он отвечал тем же — кусал мою шею, сжимал бедра до синяков, вбиваясь в меня так, словно хотел достать до самого сердца.
Впервые между нами не было нежности. Только животный голод и адреналин, смешанный с металлическим привкусом крови на губах. Я ненавидела его за каждый стон, который срывался с моих губ. Ненавидела его за то, что он так легко, по-хозяйски ломал мои барьеры, заставлял плавиться против воли.
Я выгибалась в его руках, царапала его спину и сгорала в этом порочном пламени. Я брала от него эту разрядку так же жадно и агрессивно, как он брал меня. Он, наверное, думал, что победил. Что слишком умело переключил мое внимание, заткнув меня сексом. Что ж. Пусть пока думает так.
И только к утру, глядя на его спящее лицо, я поняла одну пугающую вещь.
Задав вопрос о семье, я ударила в самую больную точку. Там, за железобетонным фасадом всесильного Воронова, скрывалась бездна, о которой я ничего не знала. И чтобы выжить рядом с ним, чтобы не потерять себя окончательно, я должна выяснить, какие демоны прячутся в его прошлом.