Глава 27
Возвращение в город ощущалось как резкое пробуждение. Лесная сказка — или, скорее, наваждение — закончилась. Черный внедорожник летел по трассе, разрезая слякоть колесами. За тонированным стеклом мелькали серые многоэтажки и угрюмые лица людей.
Дмитрий сидел рядом, уткнувшись в планшет. Он был одет в черное поло и брюки, но его внимание было прикованно к рабочим чатам. Тот дикий, страстный мужчина исчез. От него остался только тяжелый взгляд и наглая ухмылка. То ли он отлично умел маскироваться, то ли правда остыл, получив свое.
Дмитрий Александрович Воронов — циничная акула бизнеса. Я смотрела на его профиль украдкой и злилась. Как он может так быстро переключаться? Неужели для него это ничего не значило? Просто разрядка?
Меня пугало и одновременно восхищало его умение мгновенно надевать эту ледяную маску. И я должна была понять, зачем он это делает.
Машина плавно затормозила. Я очнулась от мыслей и посмотрела в окно. Сердце екнуло. Мы стояли не у ворот особняка. Мы были на Таганке. Прямо перед кофейней. Я даже на мгновение забыла как дышать. В голове сразу всплыли теплые воспоминания.
Я резко повернулась к Дмитрию. Он заблокировал планшет и достал из своего портфеля связку ключей и плотную папку.
— Держи.
Я приняла ключи дрожащими руками. Металл был теплым от его тела.
— Это…
— Твоя кофейня, — буднично произнес он, даже не глядя на меня. — Как я и обещал в контракте. Документы переоформлены. Формально владельцем числится мой холдинг — так безопаснее, чтобы твой отец снова не наделал глупостей. Но управляешь всем ты. Полный карт-бланш.
Я открыла папку. Дарственная. Генеральная доверенность на мое имя. Счета оплачены на год вперед. Я смотрела на эти бумаги, и вместо радости к горлу подступила едкая желчь. Это не подарок. Это оплата за мои стоны в брачную ночь, за мою покорность, за то, что я позволяла делать с собой все, что он хотел.
Но в груди все равно разлилось приятное тепло. Это был мой шанс вернуться к чему-то привычному.
Это была цена моего тела. Звучит отвратительно, но так у меня появится возможность сбежать. Или хотя бы это пережить год.
— И я правда буду просто работать? — прошептала я. Голос дрожал от обиды. — Как ни в чем не бывало?
— Я всегда держу слово, Алина, — он наконец повернулся и взял меня за подбородок, жестко фиксируя лицо. — Запомни это.
Его взгляд скользнул по моим губам, которые все еще саднило после выходных. Он оценивал свою работу.
— Ты можешь заниматься своим бизнесом. Играть в бариста, печь торты, делать что хочешь. Охрана будет снаружи, они не помешают, если не будешь делать глупостей. Воспользуйся этим шансом с умом. Развлекайся.
— Спасибо, — выдавила я.
Слово царапнуло горло. Это был глоток свободы, в котором я так нуждалась. Но вкус у него был тошнотворно-горький.
— Но есть условие, — его голос стал жестче, отрезав пути к отступлению. — В семь вечера водитель забирает тебя домой. Никаких задержек. Никаких «я не успела». Твой рабочий день заканчивается ровно тогда, когда я возвращаюсь домой. Потому что вечером ты нужна мне.
Снова эта золотая клетка. Поводок стал длиннее, но он все еще был крепко сжат в его руке.
— Я поняла, — тихо ответила я, опустив глаза на папку.
Я приняла правила игры. Пока что.
— И еще, — он кивнул на входную дверь кофейни. — Твоя сменщица. Лиза.
Я напряглась. Внутри все похолодело.
— Что с ней? Ты… ты что-то сделал?
— Я? Нет, — Дмитрий усмехнулся, достав из кармана сложенный лист бумаги и небрежно бросил его мне на колени. — Посмотри.
Я развернула лист. Это была распечатка с камер наблюдения ночного клуба «Неон». Дата — та самая ночь перед моей сменой. Время — 4 утра. На фото Лиза, живая, здоровая и очень пьяная, танцевала на барной стойке. Никакой температуры, никакого «я умираю, Алинка, подмени».
— Она не болела, — жестко прокомментировал Дмитрий. — Она бухала всю ночь. А потом позвонила тебе, зная, что ты безотказная дура, которая прикроет. И это было не в первый раз.
Я смотрела на фото, чувствуя, как мир рушится еще раз. Лиза… Я носила ей лекарства. Я выходила за нее в выходные. Я считала ее подругой, почти сестрой. А она просто использовала меня.
— Она врала мне… — прошептала я.
— Все врут, если позволять им это, — отрезал Дмитрий. — Она крыса, Алина. А крыс нужно вытравливать.
Он повернулся ко мне и посмотрел тяжелым, выжидающим взглядом.