Глава 31. Дмитрий
Она замерла, кусая прокушенную губу, и отрицательно покачала головой.
— Раздвинь, — повторил я, положив ладони на её колени. — Я обещал тебе награду.
Мои пальцы скользнули под край её юбки, и я безжалостно потянул ткань вверх, собирая её на талии. Алина судорожно выдохнула, когда прохладный воздух кабинета коснулся её кожи над кружевной кромкой чулок.
Я не стал тратить время на прелюдии руками. Я развел её бедра шире, притягивая её к самому краю стола, и стянул с неё узкую полоску белья. Она была настолько влажной, что шелк прилип к моим пальцам.
Я поднял на неё взгляд. Её щеки пылали, грудь тяжело вздымалась под расстегнутым пальто.
— Смотри на меня, — прорычал я.
Она полностью раскрылась передо мной. Идеальная, влажная, дрожащая от возбуждения. Даже ее киска была невероятно красивой, идеальной, сладкого розового цвета. Я сильнее сжал её бедра пальцами и приник губами к её пульсирующей плоти.
Алина вскрикнула, запрокинув голову. Её пальцы мертвой хваткой вцепились в мои волосы. Я пил её стоны, смакуя её вкус — сладкий, терпкий, сводящий с ума. Мой язык двигался жестко и ритмично, подчиняя её тело моей воле.
Я знал, где надавить, как приласкать, чтобы выбить из неё последние остатки рассудка. Она извивалась на твердой поверхности стола, всхлипывая мое имя, умоляя то остановиться, то продолжать.
Я чувствовал её абсолютную беззащитность и свою абсолютную власть. Я заставлял её плавиться, сгорать в моих руках. Когда её тело напряглось, готовое сорваться в пропасть, я усилил напор, втягивая набухший клитор в рот... и резко отстранился, обрывая ласку за секунду до её взрыва.
Ее долгий стон перешел в жалобный всхлип. Она судорожно зацепилась пальцами за мои волосы, требуя продолжения, но я резким движением убрал ее руку. Я рывком поднялся с кресла, на ходу расстегивая ремень и сбрасывая брюки. Член уже пульсировал от болезненного возбуждения. Я хотел эту гребаную девчонку до боли в костях.
Я притянул её к самому краю стола и обхватил за талию. Алина смотрела на меня с бешеной смесью ненависти и жгучей обиды, но все равно вцепилась ногтями в мою спину, притягивая к себе. Я накрыл её рот грубым поцелуем и вошел в нее одним резким толчком до самого основания. Никакой подготовки. Я сразу начал наращивать темп, оставляя губами алые пятна на ее шее и ключицах. Алина извивалась, стонала и умоляла закончить эту пытку.
Её крик разрезал тишину кабинета. Алина кончила бурно, содрогаясь всем телом, сжимая меня бедрами так сильно, словно боялась упасть. Внутри она сладко пульсировала, вытягивая из меня остатки контроля. Я глухо зарычал, вбиваясь в неё в последний раз, и излился горячим потоком, чувствуя, как меня накрывает оглушительная разрядка.
Я тяжело навалился на неё сверху, пытаясь восстановить дыхание. Алина откинулась назад, прикрыв глаза. Её лицо было расслабленным, опустошенным и невероятно красивым.
Тишину разорвал звонок мобильного. Не стандартная мелодия, а резкий, противный звук спецсвязи. Алина вздрогнула подо мной. Я выругался, нехотя отстраняясь от неё и шаря рукой по столу в поисках трубки. Этот телефон звонил только в одном случае — если случилось дерьмо вселенского масштаба.
— Да, — рявкнул я, приводя себя в порядок.
— Дмитрий Александрович, у нас ЧП, — голос начальника службы безопасности, Михаила, был напряженным. — Северный склад в Химках. Пожар.
— Что?! — я мгновенно протрезвел. Сонливость и негу как рукой сняло. — Люди?
— Охрану положили. Двое тяжелых. Но главное не это. Они добрались до «архива».
У меня потемнело в глазах. «Архив» — это замаскированное помещение внутри склада, где хранился черный нал за последний месяц работы трех казино. И сервера с данными оффшорных счетов.
Мы работали чисто, но наличку нужно было где-то аккумулировать. Если сгорит нал — это потеря денег. Хреново, но переживу. Если менты доберутся до серверов до того, как они сгорят — это конец. Это тюрьма лет на пятнадцать.
— Кто? — тихо спросил я, чувствуя, как внутри поднимается ледяная ярость.
— Люди Северина. Камеры успели засечь его «торпед» перед тем, как отрубилось питание. Он пошел ва-банк.
Я сбросил вызов и швырнул телефон на стол так, что он проехался по полированной поверхности. Сука. Северин. Старый стервятник решил, что я расслабился из-за свадьбы? Решил ударить, пока я играю в семью? Он дорого за это заплатит. Я выжгу его бизнес дотла.