Это в последний раз. От этого осознания поцелуй приобрел горький, надрывный привкус. Я вцепилась свободной рукой в лацкан его смокинга, стараясь не задеть раненое плечо, и прижалась к нему всем телом.
Дмитрий глухо зарычал. Он оттеснил меня к туалетному столику. Моя спина коснулась прохладного зеркала. Его рука скользнула по моему бедру, сминая дорогой алый шелк, поднимаясь выше. Горячие пальцы коснулись обнаженной кожи на ноге, заставляя меня тихо застонать ему в губы. Низ живота сладко стянула и я намокла. Я плавилась в его руках.
Если бы он не забрал мою свободу, все могло бы сложиться иначе.
Резкий звонок его мобильного разорвал тишину. Дмитрий замер. Его грудь тяжело вздымалась. Он с силой зажмурился, стиснув челюсти так, что на скулах заиграли желваки. Телефон продолжал настойчиво звонить.
Он медленно отстранился от меня. Его глаза горели темным, неконтролируемым пламенем.
— Нас ждут, — процедил он, с трудом выравнивая дыхание.
Он провел рукой по своим волосам, затем потянулся ко мне и бережно, почти благоговейно поправил сбившуюся бретельку моего платья. Его большой палец скользнул по моей припухшей нижней губе. Я сделала рваный вдох, улавливая каждое его движение взглядом.
— Сохрани этот настрой до вечера, Алина, — его голос вибрировал от сдерживаемого желания. — Если бы не Арамов, мы бы никуда не поехали. Но сегодня ночью... клянусь, ты не уснешь.
Я посмотрела в его глаза, чувствуя, как внутри все сжимается от боли и вины. Сегодня ночью меня здесь не будет. Я должна была это сделать. Ради своей безопасности и безопасности своих близких.
— Пошли.
Всю дорогу до ресторана мы ехали в оглушительном молчании. Салон «Майбаха» казался слишком тесным, наэлектризованным после того, что едва не произошло в спальне. Я сидела, вжавшись в кожаное сиденье, и физически ощущала исходящую от Дмитрия тяжелую, давящую ауру. Он просматривал документы в планшете. Но его свободная рука лежала на моем колене, медитативно его поглаживая. И я растворялась под этим прикосновением вместе со своей решимостью.
Машина плавно затормозила. Водитель открыл мне дверь. Я вышла в прохладный вечерний воздух, глядя на сверкающую вывеску ресторана. Охрана на входе, тонированные джипы, холодный свет фонарей. Именно отсюда я должна была выбраться. Во что бы то ни стало.
Дмитрий протянул мне руку и я ухватилась за нее, словно это был мой последний шанс к нему прикоснуться. Я не должна была желать тепла от тирана, который кинул меня на амбразуру. Но мое тело настойчиво сопротивлялось разуму. Поэтому я позволила ему последнюю слабость перед побегом.
Арамов ждал нас за круглым столом, накрытым белоснежной скатертью. Несмотря на возраст, Борис Исаевич выглядел внушительно: седые волосы аккуратно зачесаны назад, дорогой костюм сидел безупречно, а во взгляде читалась та же хищная хватка, что и у Дмитрия, только прикрытая многолетним лоском.
Когда мы вошли, он поднялся нам навстречу.
— Дмитрий Александрович, рад, рад, — его голос рокотал, заполняя пространство.
Затем он перевел взгляд на меня, и его глаза маслянисто блеснули.
— И ваша очаровательная супруга. Алина, верно? Вы сегодня затмеваете собой этот ресторан.
— Добрый вечер, Борис Исаевич, — я выдавила самую кроткую и искреннюю улыбку, на которую была способна. — Спасибо за теплые слова.
Дмитрий чуть крепче сжал мою руку, прежде чем отодвинуть для меня стул. Это было собственническое, предупреждающее движение. И для Арамова, и для меня.
Ужин начался. Официанты бесшумно меняли блюда, в бокалы лилось дорогое вино, к которому я почти не притрагивалась.
Внутри меня бушевал уроган из эмоций. Я не могла ни на чем сосредоточиться. Перед глазами плыло, звуки все казались слишком громкие. Тугой узел заязывался где-то на дне желудка. Тошнота подступала к горлу.
Разговор быстро перешел от светской беседы к делам. Я сидела с прямой спиной, чувствуя тяжесть бриллиантового колье, и слушала термины, в которых ничего не понимала.
Дмитрий преобразился. Рядом со мной сидел не тот мужчина, который полчаса назад сходил с ума от страсти, а безжалостный игрок. Он виртуозно вел переговоры. Его внимание полностью сфокусировалось на Арамове.
Глава 38
Сердце колотилось о ребра с такой болезненной силой, что, казалось, этот глухой стук перекрывал звон хрусталя и гул голосов в зале. Пальцы под столом судорожно скомкали прохладный шелк плать.
— Прошу прощения, — мой голос прозвучал неожиданно звонко, разрезав повисшую за столом паузу.