Губы все еще физически горели от его жесткого прощального поцелуя, а на языке мерещился его вкус. Я зажмурилась до цветных пятен, почувствовав, как едкие слезы подступают к горлу. Я поступила, как последняя дура. Но вернуться назад теперь не могла.
Он возненавидит меня.
Он никогда тебя и не любил, Алина. Он просто найдет новую куклу, вот и всё.
Только почему-то эти мысли меня совершенно не успокаивали.
Глава 39
Гул старенького мотора такси сливался с бешеным стуком моего сердца. В салоне пахло дешевым ванильным ароматизатором и сигаретами — резкий контраст с терпким парфюмом Дмитрия, запах которого, казалось, въелся в мою кожу.
Хотелось открыть дверь прямо на ходу, выскочить на асфальт и побежать обратно в ресторан. Голова раскалывалась от паники. Правильно ли я поступила? А если из-за моей выходки сорвутся эти чертовы переговоры? Я до боли сжала край сиденья, стараясь дышать ровно.
Алина, прекрати. Ты не настолько важная фигура, как он пытался тебе внушить. Он вечно твердил, что я нужна ему для имиджа. Для картинки идеальной семьи перед Арамовым. Но ведь до меня он прекрасно справлялся со своей империей один!
Все его слова, эти пронзительные взгляды, подаренные колье — всё это было нужно лишь для того, чтобы усыпить мою бдительность. Чтобы затащить в постель и сделать послушной марионеткой. И он почти справился.
Мое тело до сих пор горело, помня тяжесть его рук на моей обнаженной спине, вкус его губ, властность, с которой он впечатал меня в себя перед выходом. Я зажмурилась, глотая злые слезы. Я быстро привыкну к тому, что его больше нет в моей жизни.
А он... он просто найдет новую ширму. Какую-нибудь покладистую куклу, которая не будет задавать лишних вопросов и сбегать через черный ход. Которая сама с радостью прыгнет к нему в койку. Сердце болезненно сжалось, а в горле встал горький, царапающий ком.
— Вы в порядке?
Я вздрогнула и поймала на себе взгляд таксиста в зеркале заднего вида.
— Вы словно Золушка, сбежавшая с бала до полуночи, — неловко пошутил он, крутя руль.
Я криво улыбнулась, чувствуя, как по щеке всё-таки скользнула горячая капля. Я реально выглядела нелепо. В роскошном алом платье, с вечерним макияжем и прической, сжимая в кулаке туфли, я мчалась в никуда. Без телефона. Без плана. Абсолютно беззащитная.
— В порядке, — глухо ответила я, отворачиваясь к окну. — Просто вечер не задался.
Мужчина сочувственно хмыкнул и начал какой-то длинный, монотонный рассказ про свою смену. Это спасало. Его бубнеж заполнял звенящую тишину в моей голове. Огни ночной Москвы сливались в смазанные желтые полосы.
Куда мне ехать? К отцу? Глупо, он первый же сдаст меня Воронову. К Кате нельзя. Только ее подставлю. Я осталась совершенно одна в городе, который теперь казался мне огромной, холодной пастью.
Визг тормозов разорвал пространство так резко, что я не успела даже вскрикнуть. Меня с силой швырнуло вперед. Я больно ударилась плечом о спинку переднего кресла и отлетела обратно. Такси замерло посреди безлюдной эстакады.
Прямо перед нашим капотом, отрезая путь, по диагонали стоял огромный черный внедорожник. Ослепительный свет его фар бил прямо в лобовое стекло. Секундой позже сзади визгнули шины второй машины, наглухо блокируя нас с тыла.
Дмитрий. Это была первая мысль. Он нашел меня. Так быстро. Странная, парадоксальная волна облегчения захлестнула грудь, тут же сменяясь липким, удушливым ужасом. Мне конец. Он убьет меня за этот побег.
— Что за черт... — пролепетал таксист, вжимаясь в руль.
Его лицо в свете фар стало пепельно-серым. Дверь переднего джипа хлопнула. К нашему такси направилась темная, грузная фигура. Я затаила дыхание, ожидая увидеть яростный взгляд Воронова или непроницаемое лицо Глеба.
Но мужчина, подошедший к окну, не был похож ни на кого из охраны Дмитрия. У него было мятое, жесткое лицо со шрамом на подбородке и абсолютно пустые, мертвые глаза стервятника. По позвоночнику скользнул ледяной холод.
Незнакомец дернул ручку моей двери. Заперто. Он вытащил из-за пазухи пистолет и небрежно постучал дулом по стеклу прямо перед носом таксиста.
— Открой, шеф. И жить будешь.
Щелкнул центральный замок. Таксист даже не шелохнулся, вцепившись в руль побелевшими пальцами. Дверь распахнулась. Ледяной ночной ветер ударил по моим голым плечам, заставляя покрыться крупной дрожью.
— Выходите, Алина Сергеевна, — приказал мужчина, делая шаг назад и кивая на асфальт.