— Господи, Алина... — выдохнул он, глядя в потолок. — Ты могла просто спросить.
Он снова посмотрел на меня. В его взгляде больше не было мрачности, только безграничная, щемящая усталость и... нежность?
— Я тогда искал фиктивную жену. Но я не смог, понимаешь? Не смог подписать живого человека на такое дерьмо.
— Но папка лежала в твоем кабинете... И там было мое…
— Потому что я до последнего не отпускал эту идею, — перебил он. — А когда появилась ты... я понял, что сам себя не прощу, если выдвину тебе такие условия. Потому что с тобой всё пошло не по плану с первой же секунды. Я сразу понял, что ты не просто для бумаг мне нужна.
Он потянул меня за руку, заставляя наклониться ближе. Его пальцы коснулись моей щеки, очерчивая скулу.
— Я бы сжег этот город дотла, лишь бы тебя никто не тронул. Я пошел безоружным, чтобы вытащить тебя. А ты думала, я сдам тебя ментам ради спасения задницы? — тихо спросил он, глядя мне прямо в душу.
Слезы снова навернулись на глаза, но теперь это были слезы счастья.
— Я дура, — всхлипнула я, накрывая его ладонь своей. — Я знаю. Я нашла завещание. В твоем пиджаке.
Дмитрий замер. Его глаза сузились.
— Ты лазила по моим карманам, пока я был в отключке? — в его голосе проскользнули знакомые насмешливые нотки.
— Мне медсестра отдала вещи! — возмутилась я сквозь слезы, но тут же улыбнулась.
Он хмыкнул, но его взгляд оставался серьезным.
— Я знал, что могу не вернуться. Я хотел быть уверенным, что если меня положат, ты останешься самой богатой и свободной вдовой в Москве. А не зечкой с моими долгами.
Глава 49
Выписка прошла быстро и без лишней суеты. Михаил подогнал машину к служебному входу, чтобы избежать журналистов, которые уже пронюхали о перестрелке на ТЭЦ. Дмитрий еще был слаб. Я видела, как он морщится при каждом резком движении, как бледнеет его лицо, когда машина подскакивает на лежачих полицейских.
Но он отказывался от помощи, упрямо идя к машине сам. Только в салоне он позволил себе расслабиться, откинув голову на кожаный подголовник и крепко сжав мою руку в своей.
Когда мы въехали в ворота особняка, я почувствовала, как напряжение последних дней наконец отпускает. Мы дома.
— Тебе нужно лечь, — безапелляционно заявила я, как только мы вошли в холл.
— Мне нужно закончить одно дело, — возразил Дмитрий.
Его голос был тихим, но в нем снова звучали стальные нотки.
— Иди к себе, Алина. Прими ванну, отдохни. Анна Ильинична принесет тебе ужин.
— Какое дело? Тебе нужен постельный режим!
— Это займет десять минут.
Он кивнул Михаилу:
— Веди его в кабинет.
Я замерла на лестнице, не понимая, о чем идет речь.
— Что происходит?
Дмитрий посмотрел на меня.
— Твой отец здесь. Я должен закрыть этот вопрос раз и навсегда. Иди, маленькая. Тебе не нужно это слушать.
От его обращения в груди разлилось тепло. Я поняла, что он прав. Я больше не хотела видеть человека, который продал меня за карточный долг. Я сделала вид, что поднимаюсь к себе, но как только Михаил увел Дмитрия за поворот, на цыпочках спустилась обратно и замерла у приоткрытой двери кабинета.
Дмитрий
Я сидел в своем кресле. Рана ныла, требуя покоя, но я не мог позволить себе слабость. Дверь открылась. Охрана ввела Сергея. Отец Алины выглядел жалко. Помятый пиджак, бегающие глазки, трясущиеся руки. Увидев меня, он нервно сглотнул и попытался изобразить радость.
— Дмитрий Александрович! Слава богу! Я так переживал, места себе не находил! Как Алина? Бедная девочка, наверное, в шоке…
— Сядь, — тихо прервал его я.
Сергей осекся и плюхнулся на стул напротив стола. Я молчал минуту, просто рассматривая его, как насекомое под микроскопом.
— Я закрыл твои долги, Сергей, — наконец произнес я. — Все до копейки. Карточные, ипотечные, даже те, что ты набрал у ростовщиков на окраине.
Лицо мужчины просветлело.
— Ох, Дмитрий Александрович… вы святой человек! Мы с Алиночкой вам по гроб жизни…
— Заткнись.
Я достал из ящика стола папку и бросил её перед отцом Алины.
— Здесь документы на однокомнатную квартиру в Сочи. И путевка в санаторий. Бессрочная. Полный пансион, лечение, питание.
— В Сочи? — растерялся Сергей. — Но… зачем? У меня же здесь дела, друзья…
— У тебя здесь только долги и собутыльники, — отрезал я. — Ты уедешь сегодня вечером. Билет в папке. Машина ждет у ворот.
— Позвольте, но как же так? — мужчина попытался возмутиться, но под моим тяжелым взглядом тут же сдулся. — А как же дочь? Я не могу бросить Алину, она моя единственная кровинушка… А мать её? Мы же семья...