14. Дина
Все цепенеет внутри. Это первый мой поцелуй. И он получается какой-то дикий.
Он подавляет. Лишает воли.
Мои губы сдавлены и их терзают. Не ласкают, а именно терзают.
Как будто мужчина хочет насытиться ими. Напиться. Впитать меня.
Прихожу немного в себя и упираюсь ладонями в плечи Арсена. И чуть ожог не получаю — какой он горячий! Я касаюсь его кожи. Даже не касаюсь, а бью его своими слабыми ручками. И, похоже, вызываю у Арсена только усмешку, которую чувствую губами.
Он настолько сильно впился в меня, что я чувствую его эмоции! Чувствую их, даже если не вижу.
Свобода приходит так же внезапно, как и плен.
Арсен вдруг резко отпускает меня, отрываясь от моих губ. Дышит тяжело, громко.
А я почти не дышу.
Губы как онемели. Не чувствую их. Вернее, нет, чувствую, но покалывающую боль. От этого поцелуя и от колючей щетины.
— Не умеешь ты нихрена, — мужчина хитро щурится и яростно смотрит на меня. — Если твой рот со всем так работает, то я и передумать могу.
Я вспыхиваю. Ко мне, наконец, возвращается способность и мыслить, и сопротивляться.
И вместо ответа я замахиваюсь и почти даю ему пощечину. Но мою руку ловко перехватывают и крепко сжимают. Арсен, не сводя с меня взгляда, медленно отводит руку, выворачивая ее.
— Я люблю покорных. Дина, — цедит как-то зло.
— Тогда не по адресу, — я почти шиплю на него, пытаясь вырвать свою руку из захвата. — Отпустите меня! Немедленно! Иначе… иначе я в полицию заявлю! Я все расскажу, что вчера произошло! Я…
— Ты дура, — усмехается он, задирая подбородок и глядя на меня снисходительно.
Резко отпускает мою руку и чуть толкает от себя. Я сразу же потираю затекшее запястье.
А Арсен окидывает меня усмехающимся взглядом. Разворачивается и возвращается на кресло.
— Либо со мной едешь. Либо сдохнешь. Выбирай, — опять берет бутылку и отпивает. Смотрит на меня так, словно ждет. Очень ждет моего решения. — Я никого никогда не заставляю. И тебе, вот, выбор даю, — хмыкает с издевкой. — Без права выбора.
— Верните мои вещи, — уверенно произношу я.
Наши взгляды встречаются и мы долго смотрим друг на друга. Но я выдерживаю его взгляд.
— Убирайся, — небрежно машет на меня рукой. — Считай, что отблагодарил тебя. Ну?! — повышает голос. — Проваливай, сказал!
Меня уговаривать не надо.
Выбегаю из комнаты, а там мне уже суют мою сумку. Я хватаю ее, не глядя, и бегу прочь из этого дома. По дорожке через лес попадаю на станцию и оттуда уже еду домой.
15. Дина
Пока еду на электричке в город, сижу, прислонившись лбом к холодному стеклу окна и думаю о том, что сейчас соберу вещи и уеду на время к тете в деревню. Надо пока спрятаться.
Нет, я не верю в угрозы Арсена, но что-то все равно не отпускает. Заставляет думать, что лучше пока не показываться в городе. Надо будет только на работу позвонить. Сказать, что заболела? Уволят? Ну и пусть! Уборщицей я точно везде устроюсь.
Еще на подходе к дому какое-то странное чувство тревоги заставляет меня ускорить шаг. Мимо, к нашему дому проносятся пожарные машины и машины «скорой помощи».
Чувство тревоги теперь сменяется чувством страха. Я срываюсь и бегу.
Эта картина будет до конца жизни преследовать меня…
Наш дом и языки пламени, которые взметаются вверх из окон нашей квартиры…
Это навсегда останется со мной. Я не смогу забыть это.
Никогда.
Пожар действительно в нашей квартире.
Запыхавшись и не чувствуя ног, добегаю до заграждения. Я рвусь туда, колотя кулаками пожарных, оттаскивающих меня подальше. На меня матерятся, орут, скручивают руки! А я в ответ лишь вою. Как израненный зверь вою. Беспомощно и яростно. Словно чувствую беду. Не знаю, но чувствую…
Потом меня кто-то обнимает. Поднимаю заплаканные глаза. Соседка. Она набрасывает мне на плечи то ли куртку, то ли плед и уводит подальше.
А у меня нет больше сил, чтобы сопротивляться. Я прямо чувствую, как резко ослабла. То ли от напряжения и крика, то ли… от безысходности?…
Но я до последнего надеюсь, что мамы нет дома. Вдруг она пошла в магазин? Или к знакомой? Хотя в последнее мама, конечно, редко выходила из дома. Но вдруг?
16. Дина
Все последующие дни проходят как в тумане. Я не чувствую себя. Порой мне кажется, что я даже наблюдаю за собой со стороны. Как будто оболочка меня ходит куда-то, что-то делает. А я просто наблюдаю. Не верю до сих пор, что это могло со мной произойти.
Я похоронила маму и, наверное, неделю не могла прийти в себя. Честно признаться, я смутно помню тот промежуток времени. Мне очень помогли соседи. Они все и устроили.