- Но как? Почему? Сергей Борисович? – я тоже встаю.
Смотрим в глаза друг другу.
- Я не могу рисковать клиникой, Дина. Увы. Тут я бессилен.
- Но… почему я? Уверена, что кто-то другой с радостью согласится. У меня же учеба! Сергей Борисович!
- Об этом точно не волнуйся, - снова улыбается. – Никаких проблем с учебой у тебя не будет. Это я тебе гарантирую.
- Не понимаю, - обреченно вздыхаю и опускаю взгляд.
- Все просто, Дина, - очень мягко произносит он. – Ты лучшая, кого я могу порекомендовать, чтобы не огорчить пациента. Потому что, если он огорчится, то нам всем придется искать работу. Вот так… понимаешь?
- Мне надо подумать, - говорю я, не глядя на Сергея Борисовича.
- Конечно. У тебя есть время до вечера. За тобой заедут.
- Куда? – удивленно таращусь на него.
- Домой, - спокойно отвечает он. – Можешь пока собраться. И да, Дина, самое главное, - улыбается. – Оплата этого времени будет по тройному тарифу.
Не могу сдержать вздоха. Это очень много!
- Все, Дина, иди пока.
- Но Сергей Борисович, как же…
- Все решили, - уже тверже добавляет он и смотрит теперь строго. – Не создавай себе проблем, Дина.
25. Дина
Первое, что бросается в глаза в доме, в который меня привезли, — это большой красивый камин. Он располагается у стены по центру комнаты, где мне сказали ждать хозяина. Я так понимаю, ухаживать надо будет за кем-то из родственников хозяина дома.
В ожидании его сижу и рассматриваю красивые старинные картины по стенам. Вообще, дом напоминает замок. И живет здесь наверняка чудовище. Не меньше.
Усмехаюсь про себя, но каково же мое удивление, когда я оказываюсь права!
Дверь в комнату открывается. Я оборачиваюсь. И вскакиваю со стула. Пячусь назад, прижимая к груди рюкзак.
Мужчина не обращает на меня внимания. Словно меня и нет. Твердой, уверенной походкой проходит к массивному мрачному столу и садится за него на высокое кресло.
Я не отвожу от него взгляда. И, вот, кажется, вижу его не в первый же раз, а все равно он приковывает мое внимание. Словно заставляет себя рассматривать. И я понимаю, что это его энергетика, которой сразу же наполняется комната и душит меня. Подавляет.
Это необъяснимо. Ничего подобного я раньше не испытывала. Сама не понимаю, что за энергетикой обладает этот мужчина, но она практически сразу парализует меня. Лишает возможности делать то, что я хочу.
Нет, разумом я все понимаю. Знаю, что ничего хорошего из этого не выйдет. Но воля отключается. Я больше не принадлежу себе. Но и ему не хочу принадлежать.
На мужчине идеально выглаженная черная атласная рубашка, которая мягко облегает крепкие мышцы рук. Верхние пуговицы расстёгнуты и я вижу смуглую кожу.
Я разглядываю его, а он словно позволяет мне сделать это. Все понимает. Замечает мой взгляд. А сам сканирует меня.
Мне кажется, да нет, я уверена, что он видит каждую мою эмоцию. Ловит каждое мое ощущение. И наслаждается этим.
Хотя его лицо и неподвижно и не выражает абсолютно ничего. Но почему-то мне кажется, что я вижу его гораздо глубже. Вижу, как он торжествует, видя мое подавление.
Мы так и рассматриваем друг друга. Я его – со страхом и интересом, а он – словно раздевая меня. Время идет незаметно и, наверное, впервые, несмотря на наши предыдущие встречи, я могу сейчас хорошо разглядеть того, кто так бесцеремонно влезает в мою жизнь и каждый раз круто меняет ее, разворачивая на сто восемьдесят градусов.
Это, безусловно, красивый мужчина. Хотя у меня идеалы мужской красоты были совсем другие. Более мягкие, что ли. Располагающие к себе.
А этот мужчина красив совершенно другой мужской красотой. Опасной красотой. Красотой, которая не несет ничего хорошего. Не смазливый, но привлекательный настолько, что я забываю, что мне, наверное, угрожает здесь опасность и сейчас не самое лучшее время, чтобы любоваться этим жестким и без сомнений страшным мужчиной.
Его пухлые губы прикрыты черной жесткой щетиной. Но я без труда разглядываю на них усмешку, когда мужчина понимает, что мой взгляд скользит по его лицу и груди.
А что чувствую я сейчас? Задумываюсь и понимаю, что, похоже, я не дышу даже. Не могу.
Не знаю, как еще стою на ногах. Хотя коленки дрожат под моими старенькими потертыми джинсами. И сердце словно остановилось. От страха. Так, бьет слегка. Я даже не ощущаю его.
Поскольку молчание становится невыносимым, а мужчина сам не начинает говорить, я решаюсь начать. Хотя это ведь он заманил меня сюда! Почему не скажет, зачем?
Сидит как сыч. Надменно смотрит свысока и наверняка наслаждается.
- Послушайте, - я откашливаюсь и все равно голос получается какой-то хриплый, чужой. Да и в горле – сушь. Но я должна. – Если бы я знала, что это вы… вы все это задумали. Зачем? Что вам надо от меня? Мне казалось, мы тогда все решили! Так и быть, обещаю, что я не пойду в полицию и не буду писать на вас заявление! Но при одном условии!