Мне кажется, да нет, я уверена, что он видит каждую мою эмоцию. Ловит каждое мое ощущение. И наслаждается этим.
Хотя его лицо и неподвижно и не выражает абсолютно ничего. Но почему-то мне кажется, что я вижу его гораздо глубже. Вижу, как он торжествует, видя мое подавление.
Мы так и рассматриваем друг друга. Я его — со страхом и интересом, а он — словно раздевая меня. Время идет незаметно и, наверное, впервые, несмотря на наши предыдущие встречи, я могу сейчас хорошо разглядеть того, кто так бесцеремонно влезает в мою жизнь и каждый раз круто меняет ее, разворачивая на сто восемьдесят градусов.
Это, безусловно, красивый мужчина. Хотя у меня идеалы мужской красоты были совсем другие. Более мягкие, что ли. Располагающие к себе.
А этот мужчина красив совершенно другой мужской красотой. Опасной красотой. Красотой, которая не несет ничего хорошего. Не смазливый, но привлекательный настолько, что я забываю, что мне, наверное, угрожает здесь опасность и сейчас не самое лучшее время, чтобы любоваться этим жестким и без сомнений страшным мужчиной.
Его пухлые губы прикрыты черной жесткой щетиной. Но я без труда разглядываю на них усмешку, когда мужчина понимает, что мой взгляд скользит по его лицу и груди.
А что чувствую я сейчас? Задумываюсь и понимаю, что, похоже, я не дышу даже. Не могу.
Не знаю, как еще стою на ногах. Хотя коленки дрожат под моими старенькими потертыми джинсами. И сердце словно остановилось. От страха. Так, бьет слегка. Я даже не ощущаю его.
Поскольку молчание становится невыносимым, а мужчина сам не начинает говорить, я решаюсь начать. Хотя это ведь он заманил меня сюда! Почему не скажет, зачем?
Сидит как сыч. Надменно смотрит свысока и наверняка наслаждается.
— Послушайте, — я откашливаюсь и все равно голос получается какой-то хриплый, чужой. Да и в горле — сушь. Но я должна. — Если бы я знала, что это вы… вы все это задумали. Зачем? Что вам надо от меня? Мне казалось, мы тогда все решили! Так и быть, обещаю, что я не пойду в полицию и не буду писать на вас заявление! Но при одном условии!
Вижу, как брови мужчины взметаются вверх и там и остаются. Но взгляд все так же прикован ко мне.
— Если я вас больше никогда не увижу! — выдаю ему свое условие. Вот.
Задираю подбородок и, нахмурившись, смотрю на него.
Мужчина ухмыляется, откидывается на спинку кресла и, поставив локти на подлокотники, складывает руки в замок. Проходится по моей фигуре взглядом и только потом произносит глухим и хриплым голосом:
— Всё?
Он про условия? Ну да, мне больше от него ничего и не нужно.
Киваю.
— А теперь послушай меня, — продолжает он, убрав ухмылку с губ, и взгляд его становится жестче. — Дина, — говорит мое имя таким тоном, что сердце окончательно останавливается и забивается куда-то вглубь.
26. Дина
И опять чертова пауза! Мужчина явно не спешит. Ну, или ему нравится заставлять меня нервничать от этой тишины. Он ведь все видит. Я уверена в этом. По взгляду его понимаю.
Он словно добивает меня этими своими паузами, во время которых сканирует меня по всему телу.
А я молчу. Я уже все сказала, да. Но еще и страшно. Как бы я ни храбрилась, но мужчина этот пугает меня. Он ведь может убить меня здесь и никто не будет искать меня.
Ну да, в клинике знают, куда я пошла. Но что-то подсказывает мне, что они благополучно забудут о какой-то девочке Дине, которая внезапно пропала.
От этих грустных мыслей и давящей тишины становится невыносимо и я, все-таки, не выдерживаю.
— Не убивайте, — прошу шепотом, глядя в черные как смоль глаза.
Мужчина чуть щурится, а потом резко встает и направляется ко мне. Он идет медленным шагом хищника, загнавшего жертву в ловушку.
Останавливается в шаге от меня. Засовывает руки в карманы брюк и, наклонив голову, скользит по мне взглядом. Опять смотрит в глаза.
— Ты же сказала, что всё, — произносит тихо и от того, что я вынуждена напрягаться, чтобы расслышать его, становится страшнее.
Мне кажется, сейчас любое касание вызовет во мне разряд такой силы, что я в обморок упаду. Так я напряжена. Каждая мышца. Каждый нерв.
Все подчинено одному — опасности.
А еще я понимаю, что нарушила его правила, хоть и неозвученные, но явно установленные. Он ждал от меня молчания. Его очередь говорить. А я опять начала первой.
Убеждаю себя молчать. Даже губы плотнее сжимаю.
— Раздевайся, — вдруг произносит Арсен и я снова теряюсь.
Я была готова к чему угодно, но не к такому резкому повороту.
— Зачем? — прижимаю к груди руки и отступаю на шаг.
— Посмотреть хочу, — спокойно заявляет он, вынимая руку из кармана и потирая пальцами свой колючий подбородок. — Может, и не стоит оно того. Ну?