Вижу, как брови мужчины взметаются вверх и там и остаются. Но взгляд все так же прикован ко мне.
- Если я вас больше никогда не увижу! – выдаю ему свое условие. Вот.
Задираю подбородок и, нахмурившись, смотрю на него.
Мужчина ухмыляется, откидывается на спинку кресла и, поставив локти на подлокотники, складывает руки в замок. Проходится по моей фигуре взглядом и только потом произносит глухим и хриплым голосом:
- Всё?
Он про условия? Ну да, мне больше от него ничего и не нужно.
Киваю.
- А теперь послушай меня, - продолжает он, убрав ухмылку с губ, и взгляд его становится жестче. – Дина, - говорит мое имя таким тоном, что сердце окончательно останавливается и забивается куда-то вглубь.
26. Дина
И опять чертова пауза! Мужчина явно не спешит. Ну, или ему нравится заставлять меня нервничать от этой тишины. Он ведь все видит. Я уверена в этом. По взгляду его понимаю.
Он словно добивает меня этими своими паузами, во время которых сканирует меня по всему телу.
А я молчу. Я уже все сказала, да. Но еще и страшно. Как бы я ни храбрилась, но мужчина этот пугает меня. Он ведь может убить меня здесь и никто не будет искать меня.
Ну да, в клинике знают, куда я пошла. Но что-то подсказывает мне, что они благополучно забудут о какой-то девочке Дине, которая внезапно пропала.
От этих грустных мыслей и давящей тишины становится невыносимо и я, все-таки, не выдерживаю.
- Не убивайте, - прошу шепотом, глядя в черные как смоль глаза.
Мужчина чуть щурится, а потом резко встает и направляется ко мне. Он идет медленным шагом хищника, загнавшего жертву в ловушку.
Останавливается в шаге от меня. Засовывает руки в карманы брюк и, наклонив голову, скользит по мне взглядом. Опять смотрит в глаза.
- Ты же сказала, что всё, - произносит тихо и от того, что я вынуждена напрягаться, чтобы расслышать его, становится страшнее.
Мне кажется, сейчас любое касание вызовет во мне разряд такой силы, что я в обморок упаду. Так я напряжена. Каждая мышца. Каждый нерв.
Все подчинено одному – опасности.
А еще я понимаю, что нарушила его правила, хоть и неозвученные, но явно установленные. Он ждал от меня молчания. Его очередь говорить. А я опять начала первой.
Убеждаю себя молчать. Даже губы плотнее сжимаю.
- Раздевайся, - вдруг произносит Арсен и я снова теряюсь.
Я была готова к чему угодно, но не к такому резкому повороту.
- Зачем? – прижимаю к груди руки и отступаю на шаг.
- Посмотреть хочу, - спокойно заявляет он, вынимая руку из кармана и потирая пальцами свой колючий подбородок. – Может, и не стоит оно того. Ну?
- Не стоит! – мотаю отчаянно головой. – Я вам и так гарантирую, что не стоит!
Уголки губ Арсена ползут вверх, но пости сразу же опускаются и во взгляде появляется недобрый блеск.
И он шагает ко мне.
На этот раз не отступаю. Но мне приходится задрать голову вверх, чтобы смотреть ему в глаза.
- Ты знаешь, что тебя ищут? – спрашивает Арсен и словно пытается прочитать что-то в моем взгляде.
Даже не моргнет. И я моргнуть не могу. А еще в горле так пересохло и я пытаюсь сглотнуть, но не получается.
- Кто? – голос получается глухой из-за этого.
- Не догадываешься?
Мотаю головой.
- Создала ты, Дина, проблемы очень многим людям. Серьезным людям.
- Вам? – спрашиваю искренне.
Ну, а кому еще-то?
Мужчина вздергивает бровь и теперь, как мне кажется, с интересом смотрит на меня.
- У меня нет проблем, девочка, - произносит с надменной усмешкой.
- Тогда откуда вы знаете про проблемы?
- Слишком много вопросов, - он недовольно хмурится. Качает слегка головой, опустив взгляд. А, когда вновь поднимает его, то смотрит на меня исподлобья. – Раздевайся. У меня мало времени.
Странный он все же.
- Я не буду перед вами раздеваться, - я тоже хмурю брови. – Что за бред вообще…
И не договариваю, потому что жесткие пальцы оказываются на моем подбородке и с силой сжимают его.
От страха двигаю зажатыми губами и хлопаю глазами. Этот жест был такой внезапный, что я в шоке.
Арсен шагает на меня, заставляя отступать. Мы так и двигаемся медленно, не сводя взгляда друг с друга, пока я не упираюсь спиной в стенку.
- Как же ты раздражаешь меня, - цедит с явной ненавистью Арсен, приближая ко мне свое разгневанное и сейчас особенно страшное в своей злобе лицо. – Никто так не раздражал и не раздражает как ты.