Арсен хмыкает и медленно скользит по мне своим прожигающим взглядом черных глаз.
- Отдайте мне мои вещи! – требую, как мне кажется, твердо я.
- Что умеешь? – вдруг спрашивает он.
И я сначала теряюсь от такого резкого перехода. О чем он?
- В постели что умеешь? – уточняет этот гад и проводит большим пальцем по уголку своих губ.
Я хмурюсь. С чего он взял, что вправе задавать мне такие вопросы?!
- Рот рабочий? – продолжает он, словно не замечает моего недовольства.
Встает с кресла, чуть морщась, и, поставив бутылку на столик рядом, шагает ко мне.
Он идет очень медленно, но от этого еще страшнее! Хотя я и не отступаю.
- Или твой рот только хамить может? – подходит близко, останавливается в шаге от меня и с интересом, наклонив голову набок, рассматривает. – Что молчишь? Дина.
Откуда он имя мое знает?!
Чувствую, как сердце стучит так, что того и гляди проломит грудную клетку. Конечно, мне страшно. Но, если признаюсь, вряд ли мне это поможет.
- Я вас спасла… - пытаюсь давить хоть на что-то благородное в нем. – Если бы не я…
- Если бы не я, - перебивает он, - ты уже валялась бы в канаве. Изнасилованная и убитая. Ты вообще не вникаешь в суть? Такая тупая?
- Сами вы… - но договорить мне не дают.
Одним рывком огромная лапища ложится мне на шею и сдавливает.
- Если хочешь, чтобы я дал тебе шанс выжить, - цедит он, наклоняясь и впиваясь в меня цепким взглядом, - учись молчать.
Я начинаю задыхаться. И, вроде, понимаю, что захват не такой уж и сильный, но от страха все сжимается в груди. И потом резкое освобождение.
Я хватаюсь за шею и часто дышу.
- Я решил отблагодарить тебя, - произносит Арсен с ухмылкой, поддевая пальцем мой подборок и заставляя посмотреть на него. – Поедешь со мной.
- Куда?
- Куда я скажу. Так и быть, - хмыкает, - помогу тебе.
- Я не поеду, - заявляю твердо и строго смотрю на него.
Он вздергивает брови и с интересом пялится на меня.
- Не поеду, - повторяю я. – Вы не имеете права.
- Ты и правда совсем отбитая? Я тебе помощь предлагаю. Типа благодарности, - усмехается.
- Не нужна мне ваша благодарность! – гордо заявляю я.
Он вдруг резко дергается на меня и я ойкаю и делаю шаг назад. Спиной прижимаюсь к холодной стене. А Арсен с силой вбивает свою ладонь рядом с моей головой. Наклоняется и давит на меня своим чертовым взглядом.
Мне кажется, я уменьшаюсь. Словно сжимаюсь под этим взглядом. Но вида не показываю. Так и смотрю ему в черные глаза.
- У тебя нет выбора, девочка, - цедит он, теперь блуждая взглядом по моему лицу.
- Выбор есть всегда! – спорю я, а сама просто-таки вжимаюсь в стену, чтобы увеличить расстояние между нами.
Мне жарко становится. И это из-за жара, который исходит от тела мужчины. Это его энергетика давит на меня и заставляет чувствовать, как пересохли губы. И я быстро провожу языком по ним, только потом понимая, какую ошибку совершаю. Но уже поздно.
Взгляд Арсена сразу же упирается в мои губы. Он смотрит на них хмуро. Словно ждет чего-то. Или решает.
Потом его ладонь ложится мне на скулу и большой палец медленно скользит по ней к моим губам. Задевает нижнюю губу и чуть давит.
И лицо его приближается.
Я округляю глаза и с ужасом смотрю на то, как его губы приоткрываются в усмешке. Еще секунда – и мой рот накрывает таким давлением, что дух захватывает.
14. Дина
Все цепенеет внутри. Это первый мой поцелуй. И он получается какой-то дикий.
Он подавляет. Лишает воли.
Мои губы сдавлены и их терзают. Не ласкают, а именно терзают.
Как будто мужчина хочет насытиться ими. Напиться. Впитать меня.
Прихожу немного в себя и упираюсь ладонями в плечи Арсена. И чуть ожог не получаю – какой он горячий! Я касаюсь его кожи. Даже не касаюсь, а бью его своими слабыми ручками. И, похоже, вызываю у Арсена только усмешку, которую чувствую губами.
Он настолько сильно впился в меня, что я чувствую его эмоции! Чувствую их, даже если не вижу.
Свобода приходит так же внезапно, как и плен.
Арсен вдруг резко отпускает меня, отрываясь от моих губ. Дышит тяжело, громко.
А я почти не дышу.
Губы как онемели. Не чувствую их. Вернее, нет, чувствую, но покалывающую боль. От этого поцелуя и от колючей щетины.
- Не умеешь ты нихрена, - мужчина хитро щурится и яростно смотрит на меня. – Если твой рот со всем так работает, то я и передумать могу.
Я вспыхиваю. Ко мне, наконец, возвращается способность и мыслить, и сопротивляться.
И вместо ответа я замахиваюсь и почти даю ему пощечину. Но мою руку ловко перехватывают и крепко сжимают. Арсен, не сводя с меня взгляда, медленно отводит руку, выворачивая ее.
- Я люблю покорных. Дина, - цедит как-то зло.