Снотворное.
«Блядь! Блядь!»
Я открываю пузырек – он наполовину пуст, но я не знаю, сколько в нем было, и сколько она приняла.
– Нет, нет, нет, детка! – бессвязно бормочу я, схватив ее за руку и проверяя пульс.
Страх липнет к затылку и позвоночнику, но паниковать мне нельзя. От этого может зависеть ее жизнь.
Внезапно она стонет. И это самый желанный звук в мире. Облегчение. Оно невероятное!
– Малыш! – зову я, убирая волосы с ее лица.
Лиса открывает глаза и моргает в попытке сфокусировать взгляд на мне.
– Мейсон? – У нее хриплый голос. – Что ты здесь делаешь?
ЛИСА
Все еще сомневаясь, что Мейсон не результат моего измученного болезнью воображения или сон, поднимаюсь, привалившись к стене. Тело по-прежнему ломит.
– Тебя не было в университете, и сегодня я встретил Маккинли, он жаловался, что ты не появляешься в лаборатории, – в замешательстве говорит Мейсон, выглядя смущенным. – Я волновался за тебя.
– Волновался? Что… что происходит?
Боже, я что, брежу из-за принятых лекарств? Не может же Мейсон, с которым мы очень скверно распрощались… сколько дней назад? – на самом деле быть здесь?
– Как ты сюда попал? У меня что, галлюцинации?
Я щурюсь, затем широко раскрываю глаза, но он не исчезает.
Лицо Мейсона принимает растерянное выражение.
– Ты в порядке? – настороженно спрашивает он. – Неважно выглядишь.
Он внимательно оглядывает меня, а я закатываю глаза, и тут же ойкаю, так как это провоцирует головную боль.
– Что с тобой? – Теперь в его голосе откровенное беспокойство. – Ты выглядишь больной.
Он тянет руку к моему лбу, но я отталкиваю ее, потратив на это немалую часть своих сил.
– Это просто кишечный грипп! – раздраженно ворчу я.
Господи, это так унизительно! Почему ему надо было заявиться сюда и увидеть меня в таком состоянии?
– Кишечный грипп? Давно? А у врача ты была?
– Да. Четыре дня. Нет, но мне это не нужно. Мне уже лучше.
– Хм…
Мейсон вздыхает и поджимает губы, явно не соглашаясь со мной.
– Так ты скажешь, как ты попал в дом?
– Задняя дверь оказалась открытой. Кстати, это очень беспечно с твоей стороны, – отчитывает он.
– Не сейчас, ладно? – Я поднимаю руку, останавливая его. – У меня нет сил выслушивать твои наставления.
– Это всего лишь вопрос здравой осмотрительности, – бормочет он, но я одариваю его своим самым грозным взглядом, заставляя замолчать. Точнее, поменять тему.
– А как ты оказалась на полу?
– Я… Здесь очень мягкий коврик и я просто прилегла на секундочку. – Я глажу рукой светлый коврик, опустив взгляд. Мое лицо начинает гореть, и я это чувствую. Мне жутко стыдно, что я блевала, а затем была так слаба, что просто отрубилась на полу.
– Давай, пойдем в постель.
Мейсон поднимается с протяжным вздохом и протягивает мне руки. Я не тороплюсь принять его помощь.
– Я и сама могу дойти до постели, – деловито заявляю я, запрокинув голову, чтобы видеть его.
Лицо Мейсона становится скептическим.
– Ты уснула возле унитаза. Точно можешь?
– Это все мой сироп! – с чувством оскорбленного достоинства кричу я. – Он со снотворным эффектом. Меня вырубило от него!
– Значит, ты не принимала таблетки? – Подбородком он указывает на пузырек со снотворным.
– Нет.
– Ты просто долго не просыпалась. Я подумал, может ты… – Он замолкает и тут до меня доходит.
Я таращусь на него.
– Ты подумал, что я наглоталась снотворного?!
Мейсон лишь неопределенно дергает плечом.
– По-твоему, я совсем идиотка? Нет, я брала лекарство в шкафчике за зеркалом и видимо просто не вернула эти таблетки на место.
– Ладно, прости, что я так подумал, – с сожалением произносит он.
– Я тебе ни какая-нибудь психопатка, у которой проблемы с кукушкой! – эмоционально возмущаюсь я.
Мейсон смиренно кивает.
– Я знаю.
– Вот и хорошо!
Одарив его недовольным взглядом, я пытаюсь подняться самостоятельно, но меня качает и Мейсон подхватывает меня, не давая упасть. Серьезно, я не в том положении, чтобы показывать характер.
– Когда ты в последний раз ела? – спрашивает Мейсон, когда отводит меня в комнату и помогает лечь в постель.
Я изображаю рвотный позыв.
– Ничего не говори о еде, если не хочешь, чтобы меня на тебя стошнило.
– Тебе надо съесть хоть что-то, – пытаясь сдержать улыбку, мягко возражает он. – Я приготовлю тебе куриный суп.
– Нет, ты не должен мне ничего готовить! – быстро говорю я, когда он направляется к двери. – Я в порядке! Сейчас посплю и буду как огурчик. Иди домой! – Я машу ему рукой.
Боже, какая же я стала слабая!
– Суп, Лиса. Я иду готовить суп, – игнорируя мои слова, заявляет Мейсон.
Понятно, мне его не выпроводить.
– Ну, ладно! Тогда дай мне пульт от телека, пока ты не ушел. Он вон там.
Я указываю на тумбочку, и Мейсон приносит мне пуль. Затем уходит на кухню – очевидно, готовить для меня и не дать мне умереть с голоду. Боже, это так мило! Мои глаза слезятся. Очевидно, от болезни. От чего же еще?
Может, не так и плохо, что есть кто-то, кто позаботится обо мне. Даже если это Мейсон.
Странно так. Меньше недели назад мы были чуть ли не врагами, а теперь он готовит мне куриный суп!
«Оох, блин!»
Выключив звук на телеке, я прислушиваюсь. До меня доносится шум кастрюль. Хотела бы я это увидеть, но так слаба, что ни за что не заставлю себя встать с кровати.
Если, конечно, не случится очередной приступ рвоты.
ГЛАВА 19
ЛИСА
– Где ты научился готовить? – спрашиваю я, осилив половину порции. Суп, приготовленный Мейсоном – великолепный, и не будь я больна, съела бы все подчистую.
– Я с одиннадцати лет жил с отцом, который не знал, как варить яйца. – Он хмыкает: это не похоже на жалобу, скорее факт, который он вспоминает с теплотой. – Вариантов, на самом деле было немного: либо ты берешь и готовишь, даже если сначала это похоже на дерьмо, либо питаешься исключительно макаронами с сыром из пачки.
Мейсон жмет плечами. Он сидит в кресле напротив кровати и мне совсем не хочется, чтобы он уходил, даже если ему и пора.
Последние несколько дней были отстойными. Я болела, рядом со мной никого не было и мне казалось, что все на свете меня бросили. Так одиноко я себя давно не чувствовала.
– Значит, ты сам учился готовить?
Я невольно улыбаюсь, представляя его ребенком в попытке приготовить ужин для себя и отца.
– В свое время я пересмотрел много кулинарных шоу. А еще помогали мамины поваренные книги.
Он откидывается в кресле, вытянув свои длинные ноги. Сейчас он кажется таким расслабленным и спокойным. Атмосфера в комнате сдержано-уютная и мы не обсуждаем нашу последнюю ссору.
Боже, не хочу этого!
– Я тоже готовила, когда маме было плохо, – испытывая смущение, признаюсь я. – Иногда она целыми днями ничего не ела, и мне приходилось буквально заставлять ее. Но это не была настоящая готовка, – быстро трясу головой я. – Я всего лишь брала замороженные обеды и разогревала их в микроволновке.
– Нам обоим пришлось научиться заботиться о себе довольно рано, да? – замечает Мейсон, склонив голову набок.
Я издаю невеселый смешок.
– Похоже на то.
Некоторое время мы молчим и просто обмениваемся взглядами, которые – я надеюсь – знаменуют пока еще хрупкий мир между нами.