Бля, телефон!
Я тянусь за штанами, в которых был вчера – они валяются на стуле, куда я бросил их. Я вынимаю трезвонящий мобильный из кармана и вижу, что звонит отец.
Он не так часто мне звонит. Почему ему надо было сделать свой редкий звонок именно в тот момент, когда я в таком паршивом состоянии?
Прочистив горло, я подношу мобильный к уху.
– Привет, пап.
– Мейсон, ты дома? Я уже минут десять пытаюсь в дверь достучаться, – раздается в трубке озадаченный голос отца.
Это не то, что я ожидал услышать. Я морщусь от пульсирующей головной боли в висках и давлю на переносицу, пытаясь избавиться от остатков сна.
– О чем ты говоришь? Какую дверь?
Моя башка отказывается работать.
– В твою, сын, – немного нетерпеливо отзывается профессор Эверет-старший.
– Ты здесь? Перед моим домом? – Я подхожу к окну и, отодвинув штору, смотрю вниз. С этого ракурса главный вход не просматривается, но на подъезде стоит какой-то форд.
– Мейсон, что из того, что я сказал, осталось не понятым?
Подавив длинный вздох, я возвращаю штору на место, заметив, как заворочалась, просыпаясь Лиса.
– Будь внизу. Я сейчас спущусь.
Я отключаюсь, и, положив телефон на комод, вынимаю из ящика джинсы с футболкой.
– Ты куда? – Лиса, сонно моргая, приподнимается на локтях, посмотрев на меня.
Я улыбаюсь ей, застегивая молнию.
– Мой отец здесь. Мне надо впустить его в дом.
Она озадачено сводит темно-рыжие брови.
– Твой отец? Что он тут делает?
Я жму плечами:
– Полагаю, решил меня навестить. Или у него дела поблизости. Я не знаю.
– Черт! – Она быстро садится, и простыня сползает с ее груди. Лиса тут же возвращает ее на место. Мудрое решение – встречать родителя со стояком не лучший вариант. – Что мне делать? Я должна спрятаться? Он надолго? – Нервничая, она начинает паниковать.
– Тебе не надо прятаться, – возражаю я, подав ей ее одежду. – Ты можешь спокойно привести себя в порядок и спуститься.
Лиса растерянно качает головой.
– Ты хочешь, чтобы твой отец увидел меня?
– Хочу, чтобы ты с ним познакомилась. – Я пытаюсь спрятать улыбку, наблюдая за ее реакцией. – Он довольно милый. Бывает милым, – честно исправляюсь я.
Заметив, что она колеблется и собирается запротестовать, я поспешил выйти и дать ей возможность одеться перед встречей с отцом. Я не знакомил своих девушек с ним. Наверное, причина в том, что у меня не было никого после Пем, кого я мог бы с ним познакомить. Самое главное – у меня не возникало желания. Все мои короткие отношения с женщинами имели определенный характер и не подразумевали ничего из этого.
Уже на лестнице я понимаю, что зря предварительно не посмотрелся в зеркало. В холле, на стене, висит большое зеркало, и я быстро гляжу на свое отражение, скривившись. Пытаюсь пригладить пальцами волосы, но вот с лицом уже ничего не поделаешь.
Вздохнув, я распахиваю дверь, нацепив на лицо улыбку.
– Пап.
– Наконец-то! – Отец издает вздох облегчения, но тут, присмотревшись ко мне, хмурится. – Что с твоим лицом?
– Просто недоразумение. – Я засовываю руку в передний карман джинсов и отступаю, чтобы он мог войти. – Заходи.
– Что еще за недоразумение? – Переступив через порог, и вновь уставившись на меня, он ожидает внятного ответа.
– Повздорил с одним парнем. Мы друг друга не поняли, но все закончилось хорошо.
«В полицейском участке».
– Хм… На тебя это не похоже.
Я лишь киваю, соглашаясь. Да, это и правда на меня не похоже. Но и не каждый раз я ищу забвения на дне бутылки, чтобы не думать о девушке, которую люблю и которая не со мной.
По моей собственной глупости.
– Кофе? – Я указываю в сторону кухни, на что отец охотно соглашается.
– К доктору обращался? – поглядывая на меня с плохо скрываемым беспокойством, спрашивает папа, когда мы перебираемся в кухню.
Моему отцу шестьдесят и он в отличной форме. Он всегда следил за своим здоровьем, особенно после того, как не стало мамы. Мы с ним довольно похожи, правда его волосы преимущественно седые и я немного выше. В остальном, думаю, лет через тридцать буду выглядеть также.
Я качаю головой.
– Нет, это ни к чему. Я в порядке. Все только выглядит неважно. – Я решаю, что пора менять тему. – А ты как тут оказался? Стоило предупредить, я бы тебя встретил.
Он хмыкает, бросив на меня скептический взгляд.
– Да, конечно, в твоем состоянии.
– Я бы не оказался в баре, если бы знал, что ты прилетаешь, – в свою защиту говорю я.
– Университет Нью-Йорка предложил мне прочитать у них ряд лекций. Я подумал, что заодно смогу навестить сына и внучку.
– Конечно, пап. Правильно, что заехал. – Я ставлю перед ним чашку с кофе. – Что за машина?
– Из проката. Взял в аэропорту.
– Ханна будет тебя рада, – улыбаюсь я, представив реакцию дочери на приезд деда.
Папа кивает с довольным видом. Он любит Ханну, хотя они не часто видятся из-за того, что живут слишком далеко друг от друга.
– Как она? Есть новости? – Он понижает голос, и я улавливаю в нем скрытую надежду.
Эта надежда терзает меня, я почти ненавижу ее, потому что она тускнеет с каждым днем. И я боюсь момента, когда ее совсем не останется.
Я делаю слабое движение головой.
– Ничего. Они пока что никого не нашли.
Я сам говорю едва слышно. Физически не могу заставить себя произнести эти страшные слова. Моя дочь умрет, если они не найдут ей донора. Она почти год стоит в листе ожидания, но все еще безрезультатно. А время моей девочки неумолимо заканчивается.
Я замечаю, как Лиса вошла в кухню и в нерешительности остановилась за папиной спиной. Она бросает на меня беспомощный взгляд, и я посылаю ей ободряющую улыбку.
– Пап. – Выпрямившись и продолжая смотреть на Лису, я протягиваю к ней руку. Ее щеки покрываются смущенным румянцем, но она шагает ко мне, вложив свою руку в мою ладонь.
Отец оглядывается и ошеломленно смотрит на Лису и наши соединенные руки.
– Это Лиса.
– Здравствуйте, профессор Эверет. – Она улыбается моему отцу, сильней стиснув мою ладонь. – Очень рада познакомиться с вами.
– А вы…
– Лиса моя девушка, – быстро говорю я, избавляя его от необходимости гадать.
Она бросает на меня растерянный взгляд, но моментально берет себя в руки.
– Дерешься в баре, завел девушку – что я еще пропустил? – добродушно ворчит папа.
– Больше ничего. Кофе будешь? – Я успокаивающе смотрю на Лису, как бы посылая ей молчаливое ободрение.
– Спасибо. – Она кивает и забирается на стул рядом с отцом.
– Так чем вы занимаетесь, Лиса? – повернувшись в ее сторону, бордо спрашивает он.
ЛИСА
– У тебя классный отец, – говорю я Мейсону, когда вечером мы возвращаемся домой.
Профессор Эверет, который попросил меня называть его Кэлом, пригласил нас с Мейсоном на ужин и мы неплохо провели время в семейном итальянском ресторанчике.
Мне понравилось наблюдать за взаимодействием Мейсона с его отцом; их шутливыми, беззлобным обменом колкостями. У них были теплые, крепкие отношения и я поняла, что мои представления о Мейсоне, как о забытом ребенке и его ушедшем в горе от потери любимой жены отце, были неверными.