– Я тоже не был тем, кто тебе нужен, – глядя Пем в глаза, мягко говорю я.
Она вздыхает:
– Это правда. С самого начала было видно, что у нас ничего не получится, – соглашается она.
– Кое-что у нас все же получилось.
Пем с улыбкой кивает.
– Ханна – лучшее, что было в этих отношениях. Ради этого стоило иметь секс с тобой.
Я фыркаю, прикрыв глаза. Знаю, что она шутит. Узнав о ее измене было малоприятно, но не разрушительно. Мне должно быть стыдно, потому что некая часть меня даже испытала облегчение. Я подумал тогда: «Хорошо, теперь я могу это закончить. Эти отношения окончательно себя изжили».
– Ты знаешь, я никогда не жалел о нас с тобой. – В моем голосе слышится тепло. – Ты подарила мне Ханну.
Пем чуть заметно кивает.
– Я знаю, Мейсон. И если эта девушка дает тебе то, чего не было у нас с тобой – держись за нее. Или хотя бы до тех пор, пока она не спасет нашу дочь.
Я смеюсь, а Пем выразительно вздергивает брови, словно говоря, что пусть это и была шутка, но она серьезна.
– Я ее отталкивал, – признаюсь я. – Когда понял, что это больше, чем влечение – постарался ее оттолкнуть.
Пем разглядывает мое лицо, раздумывая о чем-то некоторое время, а затем спрашивает:
– Из-за Ханны?
Может мы с ней и не были созданы друг для друга, но она всегда неплохо чувствовала меня.
Подавшись вперед, я ставлю локти на колени и рассеянным взглядом смотрю в сторону коридора, где снует медицинский персонал.
– Мне казалось, я не имею права чувствовать ничего даже приблизительно похожего на счастье, пока Ханна борется за свою жизнь. Это выглядело неправильно. Все еще выглядит, – понизив голос, бормочу я.
– Я тебя понимаю, – откликается Пем. – Но так не должно быть. Ты не хотел, чтобы Ханна заболела. И ты делаешь все, чтобы ее спасти, но есть вещи, которые от тебя не зависят, как не старайся. Ты хороший отец, Мейсон. И Ханна знает, как сильно ты ее любишь. И ее папа достоин того, чтобы быть счастливым. Позволяя себе любить Лису, ты ничего не отнимаешь у Ханны, – ласково произносит Пем.
Она кладет руку мне на плечо и гладит. От ее слов у меня в горле ком, но мне надо было услышать это от нее. Она вторая половина Ханны – только Пем в точности понимает, каково мне.
Пусть у нас никогда не было любви, но у нас есть дружба. И я ценю это.
ГЛАВА 26
ЛИСА
– Это точно?
Мейсон разговаривает с кем-то по телефону, когда я вхожу в его кабинет. Я тихо прикрываю дверь за собой, чтобы не отвлекать его и сажусь на диван, ожидая, когда он закончит разговор.
Мейсон слегка нахмурен, сосредоточенно слушая собеседника. Я между тем рассматриваю его, в сто тысячный раз думая о том, что этот замечательный мужчина – мой и любит меня. И он больше не считает, что его любовь ко мне для него бремя.
Мне становится чуточку грустно, как и всякий раз, когда я думаю о том, что осенью мне придется от него уехать.
Потому что меня взяли в Колтех. И теперь это официально.
– Спасибо, мистер Уилсон, – наконец произносит Мейсон и, попрощавшись с неким «мистером Уилсоном», кладет трубку.
Мне становится любопытно, с кем он разговаривал и отчего у него такое задумчивое выражение лица.
– Эй! – Я привлекаю его внимание, напомнив о себе. – Кто это был?
Мейсон не торопится отвечать. Он подходит к дивану и садится рядом со мной.
– Это был Элайджа Уилсон, он работает куратором в приюте «Святой Матильды», – не сводя глаз с моего лица, негромко отвечает Мейсон.
– Приют «Святой Матильды»? Тот самый, в котором была я? – Я в настоящем замешательстве.
Мейсон кивает.
– Для чего ты… Зачем ты звонил ему? – Я чувствую, как холодок ползет у меня по спине. Это должно быть как-то связано со мной и «той» историей.
– Я наводил справки о Хьюзе, – признается он.
– Зачем? – Мой голос вдруг становится похожим на карканье. Горло словно что-то сдавило. – Что это тебе даст?
– Я должен был что-то сделать, Лиса. – Мейсон сохраняет полное хладнокровие, тогда как я чувствую, что начинаю злиться. – Не мог хотя бы не узнать, где сейчас этот урод. Как и ты не могла бездействовать, когда сдала кровь. Благодаря этому, возможно, ты спасешь жизнь моей дочери.
Упрямо поджав губы, я смотрю в сторону, не соглашаясь с ним.
Это не одно и то же!
– Хочешь знать, что я узнал?
– Мне это не интересно.
Мейсон протяжно вздыхает.
– Он в тюрьме. И он проведет там очень, очень много лет, Лиса, – вопреки моим словам говорит Мейсон. – Он больше никому не причинит вреда, детка.
Я нехотя поворачиваюсь к Мейсону, и мне очень непросто злится на него, когда он с такой нежностью смотрит на меня.
– Что случилось?
Любопытство во мне побеждает.
– Четыре года назад Хьюз участвовал в вооруженном нападении и застрелил двоих человек. Его приговорили к пожизненному с возможностью обжаловать решение через тридцать пять лет.
Я пытаюсь понять, что во мне вызывает эта новость: ничего. Я ничего не чувствую. Возможно только облегчение, потому что он больше не сможет причинять людям боль.
Я всегда знала, что этот парень плохо закончит.
– Все еще сердишься? – настороженно интересуется Мейсон.
Чуть помедлив, я качаю головой. Он сделал это, потому что любит меня и заботится обо мне.
Даже если я с чем-то не согласна, не значит, что он не прав.
– Нет, все нормально. – Оттаяв, я улыбаюсь. – Не думаю, что когда-нибудь отважилась бы на это сама, но… Может так и лучше, что я знаю. По крайней мере, я знаю, что он там, где и должен быть. Там, откуда не вернется, и больше никто не пострадает по его вине.
«Возможно, этого будет достаточно и наконец-то я смогу поставить во всем этом точку».
– Привет.
– Привет.
– Я могу войти?
– Эм… Да, конечно! Входи.
Кори торопливо отходит, и я переступаю порог его квартиры, чувствуя такую огромную неуверенность, которой не было даже в первые дни нашего знакомства.
Два месяца я не разговаривала со своим братом. Для нас это много. На самом деле, для меня это чертова вечность. Такое произошло впервые с тех пор, как я узнала, что у меня есть брат. И мне это не нравится. Не хочу, чтобы так было.
– Я знаю, что Обри тебе сказала. – Обхватив себя руками, я смотрю на брата, испытывая глубокую грусть из-за всего, что пошло не так. Я много думала в последние дни перед тем, как решиться сюда прийти. В действительности это печально, что мне требуется храбрость просто чтобы прийти к брату. – Ты как?
Помедлив, Кори жмет плечом. Он выглядит как тот, кто потерялся. Я думаю, это случилось давно, и видеть, как мой брат бродит во тьме, причиняет мне боль.
Последние недели я помогала Обри, но обида и гнев на Кори не давали мне увидеть очевидного – ему я тоже нужна. Я была с ним, когда не стало Роуз. Была с ним, даже когда его боль была такой сильной, что он гнал меня от себя. Просил позволить ему остаться один на один с отчаяньем и безысходностью, но я не слушала. Потому что если бы позволила, то дала бы ему потонуть.
– Я… в порядке, я полагаю. – Он трет лоб, глядя куда-то в сторону.
Он не в порядке. Но будет. А я буду с ним, чтобы в этом убедиться.
– Я этого не хотел. – Он переводит взгляд на меня, и я вижу настороженность в его глазах, будто он боится, что я могу упрекнуть его.
Я слабо улыбаюсь.