Гендир не спит, а смотрит на женщину, что только что вошла в палату в накинутом на плечи белом халате.
— Не спишь? — тихо произносит Маргарита Иннокентьевна и твердой походкой проходит к кровати мужа, садится на стул. Закидывает ногу на ногу и складывает руки на коленях, сцепляя в замок.
— Не ожидал, что ты так быстро придешь, — пытается усмехнуться Захар Матвеевич, но рот лишь криво ползет в левую сторону.
— Врач сказал, что левую руку парализовало и нога неизвестно будет действовать или нет, — сообщает «радостную» новость жена.
— А ты и рада, — гендир произносит слова комкая, проглатывая окончания, но Маргарита Иннокентьевна понимает.
— Ничего, ты у меня живучий. Позаниматься придется и с логопедом тоже, придешь в норму.
— Я велел тебе не приходить, — хмурится гендир.
— А я не к тебе, я по делу, — жена тянется к сумочке, что до этого повесила на спинку стула, и достает свернутую папку. — Здесь генеральная доверенность на меня, которую ты оставил на случай своей болезни. Завтра приедет нотариус, и в присутствии Андрея все переоформишь на своего сына. Вряд ли ты вернешься на свое прежнее место. Хотя… Можешь проехаться на коляске по коридорам, поприветствовать сотрудников правой рукой.
— Язва, — прикрывает глаза гендир. — Всегда была такой.
— О чем речь, милый? Ты же так любишь свою работу, что практически живешь в офисе, или я не права? — усмехается Маргарита Иннокентьевна. — Видела я сегодня твою последнюю любовь. Никогда не думала, что тебя потянет на девочек.
— Настя? — встревоженно открывает глаза гендир. — Она тут при чем?
— Ну как же, столько лет тебя, старого дурака, ублажает, хорошо устроилась, — сжимает губы жена.
— Не хуже, чем ты, — хрипло произносит Захар Матвеевич. — Я со счета сбился, сколько у тебя было любовников.
— Тех, которых ты знал или про которых даже не догадывался? — кривит губы в улыбке жена.
— Тех, кто моложе тебя лет на двадцать, — устало прикрывает глаза гендир. — Давай не будем ломать комедию, Марго. Ты первая начала таскаться по мужикам.
— Потому что ты вечно был занят! Я сидела дома одна, ждала тебя каждый день. Моя жизнь проходила мимо. Я перестала чувствовать себя женщиной, нужной во всех смыслах…
— Снова запела свою пластинку, — морщится гендир. — Мы вроде бы всё решили лет восемь назад. Ты живешь как хочешь, только без скандалов, я тоже.
— Если бы ты уделял мне достаточно внимания… — начинает Маргарита Иннокентьевна.
— Я уделял! — своим рыком гендир заставляет жену вздрогнуть. — Однако тебе было мало. То молоденький фитнес-тренер получил от тебя квартиру, машину, я уже не говорю о спущенных деньгах в бутиках и салонах. Следующий был твой психотерапевт, который отдраивал тебя на своих сеансах… Или я не прав? А, Марго? Мы еще тогда закрыли эту тему, когда я получил первый отчет от детектива. Ты мне что обещала? Что больше не повторится, а что получилось? Через год опять за свое. Потом появился какой-то мажор, с которым ты рассекала на нашей яхте в Италии, затем чернобровый и горячий испанец…
— Ты просто мне завидовал, — поправляет прическу Марго. — У меня муж любил свою работу, а не меня.
— Я любил тебя, пока ты не начала гулять. Не развелся только из-за наших отцов, что и сделали нам этот договорной брак. И только из-за родителей ты сейчас ходишь вся в бриллиантах и ездишь на дорогой машине с водителем.
— Ты тоже много получил от нашего брака, не прибедняйся. Но у нас есть дети, которые ничего не знают о нашей договоренности. Я хочу, чтобы о твоей Насте и по-прежнему никто и ничего не знал. Особенно Андрей.
— Я сдержу свои обещания, — произносит гендир. — А ты сдержи свои. Андрей не должен знать, кто для меня была Настя.
— Почему была? — удивляется Марго. — Или ты не вернешься к своей любовнице? Пусть она возит коляску, в которой будешь гордо восседать ты, немощный старик. Представляю, как это будет приятно молодой девочке, заботиться о тебе в твоем состоянии.
— Я еще не совсем овощ, Марго. Не забывай, что завещание переписать никогда не поздно. Правая рука у меня еще двигается, — рявкает Захар Матвеевич, и его жена заметно вздрагивает.
— Был бы жив мой отец…
— Но его нет! А я пока есть!
— Хорошо, я буду по-прежнему делать вид, что не знаю ничего о твоих любовных похождениях. Надеюсь, что наш сын тоже не узнает.
— Если Андрей когда-нибудь хоть слово плохое услышит от тебя про Настю… Я лишу тебя всего, дорогая моя женушка.
— От меня не узнает.
— Хорошо, а то я уже собирался отдать ему ту папку от детектива, где есть фотографии, как мать моего сына развлекается с двумя молодыми танцорами из клуба.