— Не посмеешь, — шипит Маргарита Иннокентьевна. — Столько лет уже прошло.
— Срок давности, хочешь сказать? — хрипло смеется гендир. — Для этого нет срока, Марго. А сейчас уходи, завтра я все переоформлю на Андрея. Постарайся не появляться у меня в палате чаще, чем необходимо.
— Да и пожалуйста, — бросает папку на тумбочку у кровати Маргарита Иннокентьевна и встает со стула. — Больно нужно. Тут у тебя старостью воняет.
Она, не оглядываясь на мужа, выходит из палаты, а Захар Матвеевич слушает, как в коридоре удаляется стук каблуков. Затем тянется к своему телефону на тумбочке правой рукой и набирает номер своего адвоката.
— Привет, Иван Никифорович, — говорит гендир, когда слышит ответ абонента. — Да, пришел в себя. Пока жив. Слушай, подъезжай ко мне сегодня с нотариусом, часов в шесть вечера. Завещание хочу переоформить. Да, жизнь такая. Задумаешься, когда одной рукой и ногой уже там. Согласен, жду.
Глава 9
Прилетал новый гендиректор очень неудобно, в пять утра. К этому времени я уже должна была быть готова, как к новому рабочему дню. С вечера приготовила себе брючный костюм темно-серого цвета и бежевую блузку. Сверху плащ цвета кофе с молоком и короткие сапожки на шпильке. Утром встала в три часа, практически не спала всю ночь. В голову разные мысли лезли. Кто он, мой будущий начальник?
Что я вообще знала о сыне своего любовника? Да практически ничего. Я его никогда не видела за все восемь лет моей работы на одном месте, а Захар Матвеевич ничего не говорил. Только то, что отправил сына работать в дальний офис, даже в сам Мурманск. Зачем? Непонятно. Но я не лезла в его жизнь, поэтому ничего и не знала.
В офисе тоже никаких слухов не ходило, лишь однажды, когда мы пили кофе в обеденный перерыв с Катей, она обмолвилась, что Андрей Захарович тот еще фрукт.
— Как это понимать? — насторожила я ушки.
— Когда я пришла сюда, ты еще не работала. Захар Матвеевич уже отправил своего сына на другое место работы. Ходили слухи, что Андрей Захарович тут угодил в какую-то историю, куролесил по молодости, вот отец и избавился от него. А кто-то говорил, что сын жениться отказался, не пошел на договорный брак. И отец осерчал и отправил его с глаз долой и подальше от другой девушки, которая была в тот момент у сына.
— Трагичная какая история, — усмехаюсь я.
— Ну да, только ты осторожнее с Андреем Захаровичем, говорят, он жутко злой и сердитый на отца. Может, со временем и исправился, но, насколько я знаю, они так и не помирились с сыном.
— Может, он тогда и не займет место отца?
— Да кто его знает, чужая семья — потёмки.
Вот с такими сведениями я и собиралась на встречу. Можно было отправить водителя, но Катя была права. Если я хочу остаться на прежнем месте, то должна показать себя. Свое рабочее рвение, по крайней мере.
И вот я стою в аэропорту, плащ сняла, перекинула через руку. Самолет уже полчаса как приземлился, а сына Захара Матвеевича всё нет. Хотя… Я разве знаю, как он выглядит? Почему я вдруг решила, что он обязательно меня узнает? Вот я дурочка какая! Нужно было хотя бы табличку написать! Ладно, соберись, Настя. Смотрим всех представительных мужчин в деловых костюмах, хотя бы издалека похожих на моего прежнего гендира.
Во все глаза осматриваю толпу, что идет по проходу, стараюсь не упустить своего будущего начальника. Как назло, ни одного более-менее похожего не вижу. Даже в костюме ни одного нет.
— Детка, ты не меня ждешь? — останавливается напротив меня какой-то бугай, довольно симпатичный, но точно не будущий начальник.
На нем джинсы с широким ремнем, горчичного цвета рубашка, на руке висит кожаная куртка. Светло-русые волосы слегка вьются и лежат на плечах. Пряди будто выгорели на солнце, красиво смотрится. Загорелые руки в кожаных браслетах и фенечках, а лицо, будто он только что с пляжа, даже едва заметный след от солнечных очков под глазами. Широкоплечий, я бы даже сказала, могучий. Глаза синие-синие, ресницы черные, любая бы позавидовала. Больше похож на какого-то актера, чем на обычного мужчину.
— Детка ждет другого, — кривлю я свой нос, поправляя блестящую черную сумку на плече. Меня вот это вот «детка» всегда коробит, тем более когда подкатывают в ненужном месте. — Идите, молодой человек, вы мне мешаете.
— О как, ну ладно, — улыбается белозубой улыбкой тот. — Надеюсь, еще встретимся… Детка!
— Надеюсь, что нет, — фыркаю я, снова рассматривая толпу выходящих.
Стою практически полчаса, всматриваясь в уже почти пустой коридор. Последние прибывшие прошли, да и двери прохода закрылись.