В кабинете отца ждал сюрприз, или я чего-то не понимаю. Может, у них так положено, спать на рабочем месте? Что же, я лояльный руководитель, но бардак терпеть не могу. Куколке придется искать другое место, к моему большому сожалению.
Знакомимся, Андрей)
Глава 11
— Что значит «свалила»?! — хриплым со сна голосом отвечает прекрасное создание. — Вы кто такой вообще?
— Я?! На данный момент генеральный директор, а ты? — интересуюсь, хотя и так понятно, что она на меня работает, раз позволяет себе спать здесь в приемной.
— Секретарь, — ворчит девица, вставая с дивана и поправляя на себе блузку.
Ее макушка мне по плечо, я еще в аэропорту заметил, что она маленькая, вся такая уютная. Защитить хочется, но у этой, видимо, шипов до хрена. Мелкая, а колючая.
— Ну раз секретарь, то тогда я твой начальник, как тебя там… — ехидно улыбаюсь, глядя в зеленые с золотинкой глаза.
— Андрей Захарович? — морщится, словно проглотила лимон.
— Он самый, и в качестве секретаря ты меня пока не устраиваешь.
— Но я же вас встречала?! — возмущается пигалица. — Могли бы и сказать, что это вы.
— Начальника нужно знать в лицо, — отступаю от нее и подхожу к двери в свой кабинет. — Я позже поеду в больницу к отцу, поговорю с ним насчет тебя. Если он отзовется о тебе хорошо, поставим испытательный срок. Если плохо, тогда извини…
Развожу руки и смотрю на испуганную девушку. Ну нагнал страху, теперь пойдут слухи, что новый руководитель узурпатор и обижает слабых. Впрочем, меня это даже устраивает, на новом месте нужно сразу дать понять, что я такой же начальник, как мой отец. Требую как от себя и никаких поблажек.
Захожу в кабинет, осматриваюсь. Я здесь не был давно, лет восемь точно. Как сейчас помню нашу последнюю встречу с отцом, которая состоялась здесь, в этом самом кабинете. Орали мы тогда на весь этаж, даже стекла тряслись. Каждый стоял на своем. Я пытался отвоевать свою свободу, как личную, так и духовную, а отец давил, давил так, как умеет только он.
— Или уезжаешь в Тьмутаракань или женишься! — грохнул отец кулаком по столу, отчего звякнул стакан с водой. — Больше я не потерплю твоих гулянок и баб!
— Да много ты видел моих баб?!
— Достаточно, чтобы понять. Не разбираешься ты ни хера, так и не лезь! — кричит отец.
— Зато дочери твоих партнеров все как одна. В мозгах одна извилинка, и это только мысли о деньгах!
— И тебе бы не помешало о них думать. Ты мой наследник, другого у меня нет и не будет. Будь добр соответствовать. Я тебе всё дал на блюдечке с золотой каемочкой. Образование, деньги, машины, шмотки твои… Устроил тебе твою жизнь!
— Во всем этом ключевое слово МОЮ! Это моя жизнь, а не твоя!
В итоге я отказался жениться на еще одной «золотой» девочке, что предлагал отец, и, психанув, уехал в Мурманск, где у нас год как открылось еще одно отделение, а зачем и Таиланд. Паттайя была просто золотой жилой насчет строительства. И невольно увлекла меня на долгих восемь лет. Я приезжал всего два раза, на юбилей отца, а потом матери. Пробыл в первом случае от силы час и свалил к друзьям в клуб. Во втором часа три, на большее меня не хватило.
Все эти годы мы общались с отцом в основном через наших помощников. Со стороны отца это был Прядин, с моей стороны мой друг детства, которого я переманил к себе. Серега вообще не хотел ехать. Ныл, что после Москвы ему в Мурманске будет скучно. Но его отец, как и мой, поспешил избавиться от блудного сына, прижав финансами. В итоге так мы и оказались на другом конце страны, как два ненужных отростка, которых выгнали из дома за непослушание.
Надо сказать, мой друг быстро как-то освоился, даже женился на дочери местного олигарха, владельца консервного завода. С тех пор мой помощник стал для моего отца примером при каждом удобном случае.
— Вот твой друг Станичев. Женился, двое детей, забыл про все клубы, пашет на семью, а ты? — это звучало в конце каждого разговора с отцом. Когда нам удавалось все же поговорить по телефону.
— Давай лучше о делах, иначе опять поругаемся, — тут же обрывал я отца, и тот, недовольно рыча, все же сходил со скользкой темы.
Мать говорила, что отец стал с возрастом мягче, но я что-то сомневался. Что же, скоро увидим. Надеюсь, у нас получится нормально поговорить, первый раз за восемь лет.
— Отцу нельзя волноваться, — предупреждала мать. — Не перечь, со всем соглашайся, а потом сделаешь по-своему.