Глава 14
— Настенька, подожди… — хрипит Захар Матвеевич. — Не руби с плеча. Понимаю, что ты еще молодая, тебе своей жизнью хочется жить, а я старый дурак…
— Ну что вы, Захар Матвеевич, — чувствую себя виноватой. – Вы главное не волнуйтесь и поправляйтесь, а потом мы все и решим. Вы меня тоже простите, я не хотела вот так, тем более в такой ситуации. Но вы сами понимаете, что наши отношения уже не те, что раньше. Да и вам сейчас нужно больше о здоровье думать, а не семью рушить. Это лишняя нервотрепка, зачем все это?
— Я уже все решил, если ты согласна, начну развод. — строгим голосом отвечает бывший гендир. — Андрея не бойся, если что, звони мне. Обижать тебя я ему не позволю. Мой сын должен понять, что я тоже имею право на счастье с любимой женщиной.
В голосе слышу стальные нотки и невольно улыбаюсь. Вот сейчас узнаю своего генерального. Его тон, манеру разговаривать приказными фразами. Только вот он опять не спрашивает, хочу ли я всего этого. Я ему многим обязана, но и многое дала взамен.
— Ко мне пока не приезжай, не хочу, чтобы тебя жена видела, хотя очень скучаю. Как там…
Не слышу, что дальше говорит Захар Матвеевич, как телефон исчезает у меня из рук.
— Я же сказал, что жду отчет бухгалтерии, — кладет мой телефон на стол экраном вниз новый гендир.
Лихорадочно вспоминаю, как у меня записан мой бывший шеф, но тут ничего криминального. Даже если Андрей Захарович и увидит, кто мне звонит, ничего не случится. Мой шеф записан просто Загорский, ничего личного.
— Я разговариваю с вашим отцом, — произношу вполне спокойно, собрав всю волю в кулак. А так и хочется процедить сквозь зубы.
— Разве? — приподнимает бровь гендир. — И какие поручения он вам дал?
— Сказал вас не бояться, — невольно фыркаю я в ответ.
— Зря, я не подхожу на роль доброго папочки, — усмехается гендир. — На будущее, разговоры на личную тему в рабочее время не приветствуются. И поторопите бухгалтерию, Анастасия Сергеевна.
Он уходит в свой теперь кабинет, а я невольно показываю ему язык в почти закрытую дверь.
— Я все видел, — доносится оттуда, и дверь закрывается.
Вот же повезло с начальником, ничего не скажешь. Мой телефон снова тихо вибрирует, и я с опаской беру его, переворачиваю экраном вверх. Ответить или не ответить? Но это могут и по делу звонить. Екатерина Дмитриевна хоть и не близкая мне подруга, но она бухгалтер, к тому же мы ходим вместе на обед.
— Ну как у тебя там? — первым делом спрашивает она. — Как новый начальник?
— Гммм, — неопределенно мычу я.
— Понятно, языка лишил и работать заставил, — хмыкает она.
— Кать, где отчет? Меня тут в три шеи уже! — жалуюсь я.
— Да принесу сейчас, аврал какой-то, — вздыхает Екатерина. — Прядин с отчетами, генеральный, прямо не знаю, как разорваться.
— Лучше генеральный, — тут же отвечаю я.
— Страшный, что ли? — смеется Катя. — Ладно, я, собственно, и звоню, чтобы узнать, на месте или нет. Сейчас принесу. Зайду за тобой, и на обед пойдем.
— Принеси, но на обед я уйти не могу, пока он здесь.
— Ой, беда с тобой, Настя, — тянет вымученно Катя. — Обед он и есть обед, чтобы ходить на него.
— Не-е-е-ет, даже не говори мне ничего. Не уйду. Сходи одна сегодня.
— Ладно, трусиха ты моя, сейчас принесу отчет, - соглашается Катя, а я облегченно вздыхаю.
Отчет отдаю генеральному, войдя в кабинет предварительно постучавшись. За время работы с Захаром некоторые нюансы были не нужны, сейчас приходится вспоминать. Я не знаю, какое кофе подавать новому начальнику, его привычки. Захару я всегда подавала черный без сахара и маленькие сладкие крекеры к кофе, он их любил. А еще тонко нарезанные кусочки сыра бри. Захар Матвеевич просто обожал этот сыр. Хотя врач ему и запретил.
Дома у него был собственный повар, что следил за питанием старого генерального. А на работе и у меня дома он отрывался, очень любил мамины пирожки, кулебяку. Знал, что нельзя, и все равно требовал.
— Не могу я на эту вареную брокколи смотреть и овсянку, - жаловался Захар Матвеевич. — Сколько проживу, столько и будет, а питаться как старый пердун я не буду!
— Но нельзя же так, — возмущалась я.
— Можно, Настя, можно. Это мое здоровье и моя жизнь, мне и решать. Сказал, как отрезал.
Последний год мы чаще выезжали на дачу, которую на мое имя купил Захар Матвеевич, хотя я и была против.
— Зачем?
— Из города уехать, не дышать этой отравой.