— Если будешь моей, я тебя всему научу, — шепчет между поцелуями мой начальник. — Ты же послушная девочка, умная. Знаешь, что я для тебя сделаю очень много…
Уплываю, ощущая, как его рука заползла под блузку и отодвинула чашку обычного белого бюстгальтера. Вздрагиваю от новых ощущений и вдруг прихожу в себя.
— Отпустите, — поднимаю руки, упираясь ладошками в грудь Захара Матвеевича. — Прошу вас.
Он отпускает мои губы, рука на груди замирает. Затем прислоняется лбом к моему лбу и часто дышит. От него приятно пахнет, зеленый чай, бергамот. Я дышу вместе с ним, под ладонями бьется могучее сердце.
— Ладно, — голос Захара Матвеевича меняется, становится совсем другим. В нем звучат металлические нотки. — Даю тебе две недели. Если по-прежнему будешь против, я решу эту проблему другим способом.
Он оставляет меня, отходит. Дрожащими пальцами поправляю юбку, застегиваю блузку, едва попадая в крошечные петельки.
— Ты хорошо работаешь, и мне бы не хотелось опять искать секретаря. То, что ты попала на место старой секретарши, для тебя просто огромный шанс занять это место. Если мы не сработаемся, можешь искать другую работу, — гендир идет к своему креслу и садится за стол.
Я отхожу от стены, едва держусь на ногах. Не совсем еще понимаю, что он говорит, но кое-что уже дошло. Как я полагаю, основное — «меня уволят». В голове сразу проясняется, и я вспоминаю, по какой причине я оказалась здесь. То, что от меня требуется спать с моим начальником, меня никто не предупредил. Я, которая пришла сюда из института, где все годы учебы только и делала, что училась, а не гуляла, как все мои однокурсники. Закончила с красным дипломом, получила несколько крутых предложений, но выбрала именно эту компанию. И сейчас я должна всего лишиться?!
Мое положение такое, что выбора не остается. Я могу лишь оттянуть время своего падения. Хотя какого падения? Тебе двадцать два года, Настя. Кому ты нужна, старая дева? Я даже удивилась, что, несмотря на всю мою бутафорию, Захар Матвеевич во мне что-то разглядел и воспылал страстью. Только вот я не прожженная во всех оргиях девица, я вообще ничего не умею! Но кого и когда это останавливало? Лишиться работы я не могу, она мне очень нужна, и это все, что у меня есть на данный момент. От меня слишком много зависит, вся моя маленькая семья, где только я и мама.
— Свободна, — напоминает о себе Захар Матвеевич и даже не смотрит в мою сторону.
Перебирает на своем столе бумаги, что-то читает, нацепив золотые очки. Он меня пугает до дрожи, но в то же время мне не противен. Захар Матвеевич не старый, ухоженный, хорошо одет, да и вообще приятный во всех смыслах. Ну и что, что строгий и властный. Возможно, мужчина и должен быть таким? Я же не знаю.
— Что-то еще? — смотрит на меня требовательно, оценивающе.
— Я согласна, но на своих условиях, — вырывается из меня прежде, чем успеваю подумать.
— Вот как… — снимает очки и закусывает зубами ушко, смотрит, ведет взглядом, словно уже раздевает. Под его взглядом кожа под тонкой шелковой блузкой пылает, а щеки покрывает румянец. — Что же, назовем это сделкой. Говори свои условия.
Глава 4. Восемь лет назад…
— Позволь мне ухаживать за тобой? — голос Захара Матвеевича мягкий, располагает к себе, и я киваю, хотя внутри всё заледенело от страха.
В тот вечер, когда я согласилась на его предложение, у меня было лишь несколько условий для нашей близости. Первое, мне нужно время, чтобы к нему привыкнуть, так как я еще невинная девушка. При этом глаза Захара Матвеевича загорелись огнем, а взгляд на меня стал совсем горячим, что пугало еще больше.
— Второе, я не хочу, чтобы кто-то на работе знал о нашей связи. В офисе мы просто секретарь и начальник.
— Принято, мне это тоже ни к чему, — соглашается Захар. — Моя жена довольно ревнива, поэтому я хочу, чтобы все было тайно.
— Ах да, ваша жена, — прикусываю от досады нижнюю губу, отчего Захар Матвеевич напрягается. — Как некрасиво поступать так с вашей женой.
— Будешь думать об этом? Думай, но про себя, — тут же тон гендира становится сухим и холодным. — Моя жена и мои отношения с ней для тебя табу, понятно? Тебя, а точнее нас, это не касается.
— Хорошо, но как вы можете изменять… — начинаю я и вздрагиваю от недовольного рыка своего шефа.
— Я же сказал, это мое дело!
— Но зачем я вам? Я ничего не умею!
— Ты мне очень нравишься, очень. Я тебя хочу так, как не хотел ни одну женщину… — его пальцы касаются моих пшеничного цвета волос, ведут по шее, спускаются на грудь.