Мы видимся с моим гендиром почти каждый день, кроме выходных. Их он проводит со своей семьёй. Значит, дальше будет также. Мой удел — ждать его постоянно, встречать как любимого человека. А днём делать вид, что мы лишь начальник и подчинённая. Смогу ли я так? Придётся. Если Захар Матвеевич поможет моей маме, как обещал, я на всё закрою глаза. И я не строю из себя мученицу и не собираюсь целыми днями и ночами страдать над своей судьбой. Я сама пошла на этот шаг, сама упала на дно этой ямы. Мне и плыть. Или как-то выплывать.
Глава 6. Восемь лет назад…
— Мама, ты главное не волнуйся, всё будет хорошо, — я сижу у мамы в палате, держу ее за руку.
Пальцы ледяные, хочется согреть ее своими руками, поделиться теплом. Но не получается. Мама бледная, с едва заметной синевой вокруг рта и почти серыми губами.
— Я не волнуюсь, — тихо отвечает мама. — Главное ты. До сих пор не могу понять, откуда ты взяла столько денег.
— Мы с тобой всё обсудили, мам. Квоту ждать долго, а мне на работе предложили взять кредит. Вот я и взяла.
— Не нужно было, теперь выплачивать будешь. Ты же только устроилась и такие деньжищи. Лучше мне было помереть, чем тебя в такую кабалу тянуть.
— Ну что ты говоришь, мам! — сержусь я. — Ты всё, что у меня есть. Я же совсем одна останусь… Ты сама говорила, что хочешь внуков нянчить, на свадьбе моей погулять, а сейчас? Что за упадническое настроение?
— Да как представлю, сколько ты выплачивать будешь, какие тут внуки, Настя!
Сидим какое-то время молча, каждый думает о своем. Завтра у мамы операция, а я ей вру. Во всем вру. Ни слова не говорю про Захара Матвеевича, ни про квартиру, что он мне уже подарил и где сейчас идет ремонт. И не говорю про нашу первую с ним ночь, которая далась мне с большим трудом. И дело тут не в моей невинности.
Всё было красиво, как положено. Ресторан, цветы, дорогой подарок в виде бархатной коробочки, где лежало колье и серьги из жемчуга с бриллиантами. Я сразу поняла, что пришел мой час расплаты. Как бы гендир не готовил меня к этому, все равно я тряслась весь вечер, как испуганная девчонка перед потерей девственности. Но не само это пугало меня, а процесс. Я плохо представляла себе, что нужно делать, и вообще, как я лягу в постель с НИМ?!
— Что ты дрожишь? — Захар Матвеевич гладит мою руку, что лежит на столе. — Замерзла?
Я сижу напротив него в красивом шелковом платье изумрудного цвета. На мне его подарок сверкает в ушах и на шее. Платье без рукавов, и мне холодно, но это нервное.
— Нет, просто волнуюсь, — честно признаюсь ему, отвечая на его пожатие моих пальчиков. — Я не готова, Захар.
Лучше сказать правду, чем притворяться.
— Я и так долго ждал, Настя, — хмурится гендир, заставляя меня вздохнуть еле заметно. — Сегодня я останусь у тебя, и это не обсуждается.
Киваю, опуская взгляд в свою тарелку, где уже лежит десерт, что-то с мороженым. Мне и кусок в горло не лезет от волнения. Я всегда хотела, чтобы мой первый раз был особенным и точно с любимым человеком, а не вот так… Из чувства долга.
В моей квартире еще идет ремонт, но спальня и ванная комната уже готовы. На этом настоял Захар Матвеевич. Видимо, ему не терпится получить меня полностью, несмотря на мое нежелание. Он прав, я должна отрабатывать все, что гендир мне дает. И так уже месяц, как мы заключили эту сделку, а получаю обещанное только я. Захар Матвеевич долго ждет, знаю.
После ресторана едем домой ко мне и молча поднимаемся на лифте. Как назло, мне кажется, что лифт едет слишком быстро, хотя всегда ехал медленно. Не успеваю успокоиться, как уже оказываюсь у своей двери и пытаюсь вставить ключ в замок.
— Дай я, — нервничает гендир, отбирая у меня ключ.
Заходим в прихожую, и я тянусь, чтобы включить свет, но мою руку останавливают.
— Потом, хочу так, — шепчет около моего уха Захар и стягивает с моих плеч пальто.
Я рада, что он не стал раздевать меня при свете. В темноте менее стыдно, чем когда все видно. Позволяю ему снять с нас верхнюю одежду, затем гендир опускается на корточки и расстёгивает мне сапоги, лаская при этом каждую ногу в тонком дымчатом чулке.
Его пальцы гладят щиколотку, поднимаются к колену, а затем еще выше. Я дышу часто, пытаясь понять, что происходит. Меня волнуют его движения по моим ногам, но страх пока сильнее.
Гендир поднимается и подхватывает меня на руки, несет в спальню, где бережно опускает на кровать просто огромного размера. На этом настоял сам Захар Матвеевич. Дальше с меня медленно снимают платье, целуя каждый миллиметр кожи. Я чувствую его теплые губы на своих плечах, груди, животе. Он не груб со мной, наоборот, все делается нежно, мягко. Почему я ничего не чувствую? А что я должна вообще чувствовать?