— Анастасия, если не ошибаюсь? — сухим тоном спрашивает Маргарита Иннокентьевна.
— Да, здравствуйте, — запоздало отвечаю ей, не ожидала, что она знает мое имя.
Будто я предполагала, что жена Загорского сейчас бросится на меня с кулаками, вцепится в волосы и начнет возить лицом по столу. Но нет, она стоит и разглядывает меня, изучая, как букашку, что неожиданно оказалась на ее пути. Мы с ней даже одеты сегодня в одном цвете. На мне голубой костюм, этот цвет особо любил гендир.
— Мне нужны документы для моего сына, в том числе генеральная доверенность, что оформлена на меня. Мои юристы займутся переоформлением, пока муж в больнице. Андрей Захарович должен сразу принять дела с подготовленными документами. — сухо произносит Загорская.
Я вспоминаю, что на этот счет говорил мне гендир, и киваю.
— Сейчас принесу, — выхожу из-за своего стола и иду к кабинету директора.
С облегчением вижу, что Маргарита Иннокентьевна не идет за мной, это дает мне возможность передохнуть пару минут, убрать волнение с лица. Возвращаюсь с нужной папкой, вручаю жене Загорского. Она так и стоит посреди приемной, разглядывая картины на стенах, коллекцию миниатюр известных башен мира, что гендир привозил из разных уголков света и ставил в специальный стеклянный шкаф.
— Уютно у вас тут, — произносит жена Захара Матвеевича. — Давно я тут не была.
Не знаю, что сказать на это, просто стою и молчу, пока она берет у меня папку и просматривает. Мне бы надо поинтересоваться, как там мой непосредственный начальник, но язык буквально онемел от волнения. Хорошо, что Загорская сама начинает разговор.
— Чтобы ни у кого не было вопросов, когда будут звонить, всем отвечайте, что Захару Матвеевичу уже лучше, но какое-то время он еще побудет под наблюдением врачей. Всеми делами теперь будет заниматься мой сын, а точнее, с понедельника. Вы пока остаетесь на своем месте и работаете в прежнем режиме. Дальше Андрей Захарович сам решит, как ему поступить. Понятно?
— Понятно, — отмираю я, получив кучу информации и никакой конкретики.
— Мой муж хорошо отзывался о вас, Анастасия Сергеевна. Надеюсь, что вы и далее будете работать как подобает. Или вы, возможно, хотите уйти? Может быть, вам надоело работать в одном месте столько лет и так близко к моему мужу? Двадцать четыре часа, семь дней в неделю?
Я замираю, вскидывая на нее взгляд. Даже не знаю, что мне на это ответить. Она знает, кто я? Что за намеки такие? Как мне это воспринимать?
— Захар Матвеевич чудесный начальник, с ним очень приятно работать, — вырывается из меня какая-то чушь.
— Да ладно вам, я знаю, какой мой муж узурпатор. Сам работает от рассвета до рассвета и других заставляет, — неожиданно смеется скрипучим смехом Загорская. — Работать с моим мужем непросто, никакой личной жизни, а вы молодая женщина, очень красивая. У вас должна быть бурная личная жизнь, а времени не хватает на все. Не утомила вас эта должность?
— Ну что вы, я столько новому научилась, опыт здесь просто колоссальный.
— Надо же… Опыт, — усмехается как-то натянуто жена Загорского. — Что же, пусть Андрей решает с вами, а я подожду.
Она кивает и выходит из кабинета, мягко прикрыв дверь, а я облегченно выдыхаю. Мне казалось, что все это время я практически не дышала в ее присутствии. Господи, как же я испугалась! Но эта встреча когда-нибудь должна была произойти, однако я так и не поняла, знает жена Загорского о наших с ним отношениях или нет?
Настя сейчас
Маргарита Иннокентьевна, жена Загорского
Глава 8
В больничной платной палате тихо, лишь приборы ненавязчивым звуком выдают состояние больного на экран. Жалюзи закрыты, создавая приятный полумрак. На кровати лежит Захар Матвеевич, бледный, со спутанными седыми волосами. Мужчина будто сразу постарел на десяток лет. Глаза ввалились, скулы заострились. Руки своей бледностью сравнялись с одеялом, которым он накрыт по грудь. Из выреза пижамы идут провода, что подключены к датчикам на груди.