Второе. Несмотря на развитый ум, ребенок жил инстинктами. Защита своей территории, ревнивое собственничество по отношению к тем или тому, что он считал своим, агрессия к покушающимся на него или на его собственность. Это, конечно, Вейдер отлично знал по себе, но даже у него это так ярко не выражалось. Или выражалось? Это тоже стоило обдумать.
Поэтому к выбору как корабля, так и сопровождающего следовало отнестись со всей ответственностью. Это должен быть преданный, сильный и морально устойчивый офицер, который, если что, прислушается к Люку, все-таки малыш – одаренный, а значит, имеет определенные таланты. Кроме того, этот офицер должен уметь настоять на своем, аргументированно настоять, иначе Люк его просто задавит. Может, морально, а возможно, и физически.
Он, конечно, не полезет командовать кораблем, но попытки надавить на себя или как-то повлиять на самого Вейдера через него пресечет быстро и кроваво, скорее всего. Значит, нужен тот, кто не вздумает использовать знакомство с Люком в качестве трамплина для карьеры. В то же время офицер не должен лебезить перед его сыном, задабривая, мальчик этого терпеть не может.
И вот где такого уникума взять?
– Так что? – Люк пихнул отца в бок, ситх тяжело вздохнул. После долгого и нудного перебора всех более-менее подходящих кандидатур, включая Пиетта, Вейдер остановился на варианте, который совершенно неожиданно устроил его по всем параметрам. К его собственному дикому изумлению.
– Через полчаса познакомлю, – мрачно выдохнул мужчина, в красках представляя предстоящее расставание. Ситх был очень недоволен. И дело было не в том, что Люк взялся за его лечение с невероятным энтузиазмом, так что процесс исцеления шел с огромной скоростью. Малыш пользовался любой свободной минутой, чтобы как следует накачать его тело своей Силой, заживляя оставшиеся раны и продолжая давать организму ситха силы для регенерации.
Дело было в том, что теперь Вейдер не представлял себе, как будет обходиться без своего сына.
От корпуса неподвижно висящей в черноте космоса, пронизанного лучами миллионов звезд, «Мести» отделились три челнока, уверенно взяв курс на застывший неподалеку «Истец».
Пассажир первого челнока, сопровождаемого двумя машинами эскорта, с интересом рассматривал здоровенный корабль, надвигающийся на них металлической громадой. Шаттлы влетели в ангар, где уже ждал сопровождающий, выделенный хозяином этой летающей крепости, встретивший необычного посетителя, тут же заспешившего вслед за своим проводником.
Немного поплутав по коридорам и несколько раз поднявшись на лифтах, небольшая группа прибыла к месту назначения, стоящий у входа в каюту лейтенант поднял руку, двери распахнулись. Лейтенант посторонился, вежливо пропуская гостя вперед.
Первое, что бросилось в глаза – огромный зубастый череп, укрепленный на стене, и табличка с датой, видимо, убиения данного экземпляра крайт-дракона, его трудно с кем-то спутать, уж очень характерный вид. Второе – хозяин кабинета, сидящий в массивном кресле за не менее массивным столом. Третье – замерший в углу маленький ребенок, светловолосый мальчишка, внимательно изучающий его холодными синими глазами.
– Коммандер Траун. Добро пожаловать, – густой голос сидящего мужчины заполнил кабинет. Стоящий навытяжку экзот расправил плечи, коротко кивнул головой.
– Благодарю, милорд.
Такого финта ушами Люк совершенно не ожидал. Он грешил на Пиетта, но Вейдер счел, что крепкий исполнительный середнячок – это тебе не военный гений, тем более с таким независимым характером. Траун произвел на Люка впечатление. Синий, с горящими, прямо светящимися красными глазами, черноволосый… Вид у будущего тринадцатого гранд-адмирала Империи был внушительный и экзотический. Посетитель был высок, широкоплеч, явно очень силен физически, форма сидела на нем идеально.
Траун рассматривал кабинет с огромным любопытством и крайне внимательно. Люк был уверен, что чисс запомнил все, до последней детали, и если понадобится, запросто опишет обстановку. Кроме того, был еще один интересный момент. Прочитать мужчину было невероятно тяжело. Да, ему было любопытно, но и все. Не было ни страха, ни нервозности, ни желания выслужиться, только очень ровный эмофон с проблесками интереса.