Люк стоял, замерев неподвижно словно статуя, опасаясь шевельнуться. Он прекрасно, необыкновенно четко понимал, что если, не дай Сила, сдвинется с места, то последствия будут ужасающими. Как для него, так и для окружающих. Особенно для окружающих. Эта волна чужих чувств, пришедшая по ментальной связи, просто погребет его под собой, словно цунами, снеся те жалкие остатки выдержки, которые еще оставались и помогали не сорваться, не сойти с ума.
Постепенно ощущения притупились, дав возможность с облегченным выдохом рухнуть в кровать, осмысливать произошедшее. Люк покосился на выключенный шото и положил его на столик от греха подальше.
– Папа… Ну тебя и вштырило… И меня заодно… Кого это ты там поймал, что так взбесился? Йоду, что ли? Или Кеноби? Ну и приход…
Трясущийся в откате Люк замотался в одеяло, устало закрыв глаза. Эта вспышка вымотала его до крайности, высосала все силы. Он прикрыл глаза и молниеносно уснул.
Настроение было… превосходнейшее. Даже песенка какая-то под нос мурлыкалась сама собой. Довольный жизнью и самим собой, Вейдер стоял посреди каюты в чем мать родила, дожидаясь, пока меддроид закончит распылять на коже защитный состав. Прохладная взвесь практически сразу же начала впитываться, образуя невидимую пленку и достаточно быстро высыхая.
Вейдер улыбался, напевая любимую арию сына, которую тот часто слушал, поднимая себе настроение, и терпеливо ожидал окончания процесса. Невзирая на все свое нетерпение, ситх отлично понимал, что в данном вопросе спешка недопустима. Хоть восстановление и идет бешеными темпами, отмахиваться от лечебных процедур нельзя, не хочется пустить все хатту под хвост только из-за того, что у него не хватило десяти минут времени один раз в сутки для нанесения лечебного состава.
Дроид мигнул, отъезжая в сторону, и ситх принялся влезать в эластичный костюм, обтягивающий, как вторая кожа, после чего бросил довольный взгляд на свои новые доспехи. Над их разработкой корпели полгода он, Люк и лучшие умы галактики. Дизайн был похож на старый, но это была именно броня, а не гибрид оной с костюмом жизнеобеспечения. Самые лучшие материалы, самые передовые технологии.
Достаточно легкая, неимоверно прочная, нафаршированная прорвой разных полезностей, броня была просто великолепна. И испытание в полевых условиях это прекрасно подтвердило.
Приказ Императора хоть и стал неприятной неожиданностью и создал немало проблем, также принес с собой и кое-что полезное.
Вейдер не забыл, как искал своего сына, и продолжал и дальше копать в направлении, указанном случайно добытыми фактами. Сведения с Набу, данные допросов Огуна, да и не его одного. Разведка методично находила все больше и больше новой и крайне интересной информации, о чем и слала соответствующие доклады. Родственник Огуна, дававший наводки всем, кто платит, обнаружился на «Истце». Первое, что решил сделать Вейдер, узнавший сей примечательный факт – убить мразь после долгих и интенсивных допросов четвертой степени.
Однако, поостыв, Лорд решил не пороть горячку и раскрутить цепочку дальше. Сказано – сделано. Агенты с энтузиазмом взялись за выполнение задания, в результате было не только установлено, кому Леман сливал информацию, но и раскрыта целая вереница посредников. Именно поэтому он не только жил и здравствовал до недавних пор, но и успешно торговал тщательно отобранными и подсунутыми ему данными.
Отлет Люка заставил вредителя активизироваться. В последний раз в жизни. Не успел Леман взять в руки передатчик для отправки сообщения, как его самого уже взяли за жабры, после чего сообщение было отправлено, вот только совсем не то, которое планировалось изначально. В это время Вейдер как раз следил за тем, как отлетают челноки к «Мести», как корабль уходит в гипер. Настроение у ситха было неимоверно отвратительным, и его срочно требовалось поправить, а для того, чтобы сделать это теперь, в отсутствие сына, существовал только один способ.
Долгие и продолжительные пытки.
К счастью для обитателей корабля, кандидат на роль средства релаксации для ситха в депрессии уже был определен.
Сидящий в камере для допросов, навевающей очень нехорошие мысли о будущем и вообще о том, случится ли оно, это будущее, Леман Рут тоскливо оглядывал голые стены, дренажное отверстие в полу и два металлических стула и стол, намертво прикрепленные к полу в углу камеры. Сидеть на таких стульях не хотелось, мужчина отошел подальше, размышляя, получится ли у него выкрутиться или Кессель станет его будущим местом жительства. Дверь распахнулась, впуская посетителя, при виде которого Рут вжался в стену, сожалея, что не может испариться или попытаться прорваться на свободу с боем. С этим такой номер не пройдет.