Бреха повернулась к стоящей в окружении наперсниц и терпеливо ожидающей их Рори. Тоже… Та еще головная боль. Сейчас королева могла смело признаться самой себе, что подспудно ревновала, видя, как Бейл сюсюкает с Леей. Увы, их брак – чисто политический, они уважают друг друга, но любви как таковой не было… И не будет, скорее всего. Слишком многое стоит между ними: власть; генетическая несовместимость, из-за которой она не сможет ни зачать, ни выносить их общего ребенка; любовь Бейла к Падме, давно уже покойной, но все так же являющейся его идеалом; теперь добавилась еще и Лея… Она любила девочку, но… Родной она ей не стала. Что есть, то есть. Как ни крути, но где-то в глубине души Бреха испытывала даже подобие облегчения из-за того, что вся эта ситуация разрешилась вот так, бескровно. Страшно подумать, что могло произойти, если бы к ним с претензиями нагрянул Вейдер. Оккупация нейтральной планеты имперскими войсками – и это еще в лучшем случае, в худшем… Возможно все, вплоть до орбитальной бомбардировки.
Конечно, Рори проигрывает Лее в плане происхождения и полученного воспитания, но при желании все можно компенсировать. Девочка не принцесса по рождению, однако из достаточно хорошей семьи, пусть и погибшей в результате несчастного случая. Обучение в приюте лишь немного не дотягивает до королевского, так что – наверстает. И самое главное… Она – не дочь Падме.
Бреха вздохнула, собираясь, и оценивающе взглянула на ту, что в глазах Альдераана является ее родной дочерью. Умная, даже слишком; преданная, но не им; сильная, но зависящая от их воли.
Хорошая заготовка для будущей королевы. Очень хорошая. Женщина улыбнулась и протянула руку настороженно ожидающей ее девочке.
– Идем, дочь. У нас много дел.
Что ж… Будем работать с тем, что есть, и пытаться обернуть поражение в свою пользу. Королева взяла принцессу за руку и неторопливо направилась к дворцу, не обращая внимания на застывшего супруга, тоскливо глядящего в небо.
– Что скажешь, дочь, тебе понравился внук Императора?
– Очень… мама.
Рори улыбнулась и на мгновение сжала пальцами ладонь Брехи.
Первое, на что наткнулся взглядом Император, войдя в покои, выделенные для близнецов – скромно застывшие в уголке обездвиженные дроиды: золотой протокольный и астродроид веселенькой бело-голубой расцветки. Озадаченно посмотрев на непонятно откуда взявшийся металлолом, ситх направился на звуки детских голосов, доносящихся откуда-то слева.
– Да, и вот тогда папа прилетел на своем разрушителе и забрал меня!
В голосе Люка сквозили гордость и восхищение. Палпатин довольно хмыкнул.
– Повезло, что тебя не догнали… – выдохнула Лея, явно принявшая рассказ брата близко к сердцу. – Ужас какой!
– Ну, смотря для кого… – скромно отметил Люк и хихикнул, явно вспомнив неозвученные подробности своих приключений. – Впрочем, что это мы все обо мне да обо мне! Давай лучше подумаем, что ты наденешь, когда прилетим на Набу.
Растерянность девочки, сменившаяся ужасом, ясно ощутимым, заставили ситха хмыкнуть и мысленно поаплодировать. Люк очень умело отвлекал девочку от мыслей о чем-либо, связанном с Альдерааном, побуждая концентрироваться на совершенно других проблемах… Одновременно плотно держа ее своей Силой.
Император прикрыл глаза, сосредотачиваясь, Сила послушно показала ему истинный вид того, что происходило в каюте. Маленькую, тусклую искру, еле светящуюся, словно крошечный, покрытый толстым слоем пыли светильник, находящийся на последнем издыхании, окутывали плотной сетью лучи яркого белого цвета, исходящие из плотного облака Тьмы, словно иглы, торчащие из тела морского ежа. Их было не слишком много, но сияли лучи ярко и искру держали цепко.
Палпатин довольно кивнул, вновь раскрывая веки, блеснув на миг золотыми радужками глаз, медленно сменившими цвет на голубой. Замечательно. Люк действует именно так, как и ожидалось… Мальчик очень ревнив, но при этом дорожит своей родней. Ситх уже отметил, что отношение Люка к нему немного изменилось после того, как он признал его своим внуком.
Уважение и почитание, как человека, добившегося невероятно высокого общественного положения и непосредственного начальника его отца и его самого, у Люка дополнились нотками ревнивого собственничества в отношении родственника. Пока еще робкие, еле ощутимые, но они уже были.
А вот Лея… К ней у мальчика сложилось очень интересное отношение. Конкуренции Люк совершенно не боялся, отлично понимая, что у девочки будет совершенно другой статус. Во-первых, она единственная представительница прекрасного пола в их семье. Во-вторых, она практически потеряла свой дар. В-третьих, у нее будет совершенно другое воспитание… Однако это не мешало ему принимать меры для создания эмоциональной связи между ними.