Неожиданно ситх поймал себя на том, что в его размышлениях проскользнула нотка ревности, и рассмеялся.
– Дожил! Ревную к Призраку! Та-а-ак… Это что, дурное влияние Люка? – развеселился Император. – Это что, заразно?
Вспомнив о внуке, ситх резко успокоился и принялся анализировать разговор, который состоялся на следующий день…
– Итак, Люцифер… – Император сидел в роскошном кресле, сложив пальцы домиком, смотря на вытянувшегося перед ним по стойке смирно ребенка, поедающего его взглядом. – Что ты можешь сказать в свое оправдание?
Вкрадчивый голос спокойно сидящего мужчины заставил адреналин хлынуть в кровь. Люк потупился, даже не пытаясь изобразить хоть какое-то подобие раскаяния (все равно не поверят), и тихо вздохнул:
– Оно само.
– А если подумать? – от ласковых ноток волосы едва не встали дыбом.
– Я думал, что делать с Леей. Я не могу постоянно находиться рядом с ней, вы не можете постоянно закрываться, а Лея не может принять вашу Силу. Надо было что-то придумать. Я думал, думал… Ничего не получалось, решил, что вы что-нибудь предложите, а потом неожиданно вспомнил про Квай-Гона. И про то, что он был неправильным джедаем. Я мало что про него мог вспомнить… – задумчиво пожал плечами Люк, – но одно я помнил точно. Он стал Призраком, как джедай, а хоронили его, как ситха. Самое оно. Оставалась сущая мелочь – позвать его и уговорить на обучение. Но это уже папа, Джинна он уважает.
– Это все, что ты можешь сказать? – поднял бровь ситх. Люк распахнул глазищи:
– Но ведь получилось же!
– А какие шансы были на то, что получится?
– Пятьдесят на пятьдесят. Или да, или нет. Но скорее – да.
– Почему? – прищурился Палпатин. Люк недоуменно посмотрел на него:
– Потому что это, наверное, реально скучно. А так, у Джинна теперь прорва забот, да и Акаади морду ему начистить не отказывается, где еще он сможет так развлекаться?
– Действительно… – Император прикрыл веки, откидываясь в кресле, Люк с волнением ждал его решения. – Хорошо. Однако впредь ты должен ставить меня в известность заранее… Тебе ясно, Люцифер?
– Да, Ваше императорское величество! – преданно уставился на него мальчик. – Тогда я заранее сообщаю – мне надо на Загобу.
– Зачем?
– Ларсов проведать. Я обещал! А еще… – он немного замялся, – просто чувствую, что надо.
– Хм-м-м… – ситх замер, обдумывая неожиданное заявление. Что это? Предвидение? Воля Силы? Просто блажь? Последнее сомнительно, но все же… – Срочно?
Люк задумался, хмуря белесые бровки:
– Нет… Пока нет? Нет. Не срочно. В течение полугода, не позже.
– Одного я тебя не отпущу, – сверкнул глазами ситх. – Хватит с меня истерик твоего отца!
– Так я и не отказываюсь! – обрадовался мальчик. – В компании гораздо веселее!
– Значит, против сопровождения ты не возражаешь… – Люк помотал головой, и Император прищурился, прикидывая варианты. – Хорошо… Компанию я тебе подберу…
От довольного голоса ситха по коже Люка промчалось целое стадо мурашек.
На «Истце» Люка встретили как родного. Когда вышедший из шаттла Вейдер, ведущий за руку сына, увидел лица офицеров, встречающих его на борту, то на пару секунд даже засомневался, все ли с его подчиненными в порядке – уж больно счастливыми стали у них глаза. Да и эмофон, насыщенный облегчением и радостью, внушал опасения.
Вейдер, опять облачившийся в броню, только изумленно смотрел первые несколько минут, не понимая, что происходит… Потом поймал взгляды людей, устремленные на Люка, словно на панацею от всех бед и несчастий, некую благодать божию или милость Силы во плоти, снизошедшую к ним, грешным, и закатил глаза.
Все ясно. Наивные – думают, что присутствие мальчика на борту подействует на него благотворно, то есть он станет меньше с них требовать и не так интенсивно стимулировать выполнение этих самых требований. Ну-ну… Это они с Люком не общались, а то он бы им живо раскрыл глаза на свои соображения по этому поводу. Его малыш – тот еще мелкий тиран и манипулятор…
Люк, довольный, топал рядом с отцом, улыбаясь во все зубы и радостно кивая офицерам, попадающимся по пути, мысленно начиная проигрывать различные сценарии будущих расспросов; а в том, что они будут, мальчик совершенно не сомневался: краем глаза он уже отметил мелькнувшего в боковом коридоре своего самого любимого капитана – Пиетта. Можно быть уверенным, офицерский состав снова выдвинет его парламентером, впрочем, Люк был не против, только за.