«Кто?»
Вот он, главный вопрос повестки дня.
Что поделать, у контрабандистов конкурентов много, а врагов – еще больше. Очень многие облизываются на их процветающий бизнес, очень многие горят желанием изменить такое положение дел. Вздохнув, мужчина завертел головой, осматриваясь. Все его компаньоны ворочались, возвращаясь в недружелюбную реальность, вид у всех был помятый… Встрепенувшись, Марид хлопнул ладонью по бедру, где в ножнах обычно находился вибронож… И заскрипел зубами. Оружия не было. Ни ножа, ни маленького бластера… Ничего.
Неожиданно дверь отъехала в сторону, и мужчина вздрогнул. В проеме стоял рослый человек, одетый в броню и необычного вида длинную, широкую накидку черного цвета, скрывавшую его от горла до пят. Шлема на мужчине – лет сорока на вид – не было, и Марид прекрасно видел выражение его глаз: равнодушно-скучающее с легкими оттенками брезгливости, словно он на насекомое смотрел.
Обведя взглядом помещение и с трудом шевелящихся на полу разумных, мужчина слегка скривился, после чего шевельнул пальцами правой руки. В отсек тут же вошли еще четверо людей, одетых точно так же, и встали возле стен, попутно придав ускорение сползающимся к центру контрабандистам ударами бронированных сапог и длинных металлических посохов.
Получивший болезненный тычок в бок Марид скривился, выругавшись, с ненавистью уставившись на охрану и провожая их взглядом прищуренных глаз. В отходящем от пьяного дурмана мозгу что-то царапнуло при виде этих посохов. Где-то он подобное видел… Как-то… Когда-то…
– Милорд, они очнулись.
После такого Марид ожидал чего угодно… Но только не того, что произошло дальше.
В помещение вошел маленький светловолосый мальчик, тот самый, которого они видели в ресторане, обвел частично принявших вертикальное положение мужчин хозяйским взглядом, после чего с хрустом размял пальцы:
– Замечательно… Привет, мясо!
Воцарившуюся на мгновение тишину разорвали сочные ругательства, раздавшиеся со всех сторон. Разозлившиеся контрабандисты тут же нашли в себе силы подняться.
– Ты чего сказал, сопляк? – злобно выплюнул тви'лек, резкими движениями одергивая на себе одежду. – Ты хоть понимаешь, на кого попёр? Да я…
С интересом смотрящий на него ребенок слегка поднял руку, и тви'лек захрипел, схватившись руками за горло. Его друзья рефлекторно отшатнулись, потрясенно наблюдая за дикой сценой. Мальчик демонстративно начал сжимать кулак, и разевающий рот мужчина упал на колени, пытаясь втянуть в себя хоть немного воздуха, но все было тщетно. Довольно улыбающийся ребенок стиснул пальцы еще плотнее… И дергавшийся тви'лек застыл на полу неподвижно.
– А теперь проясним ситуацию, – оскалилось маленькое чудовище. – Первое. Мне не нравится, когда какое-то отребье, мнящее себя непонятно кем, наезжает на мою родню. Второе. Я воспринимаю это как личное оскорбление. Третье. Такое я безнаказанным не оставляю. И четвертое… Мне как раз нужны добровольцы для отработки техники. И этими самыми добровольцами будете вы. Приступим?
Застывшие в ступоре контрабандисты потрясенно переглянулись… Неожиданно забрак резко дернулся вперед, видимо, рассчитывая схватить ребенка и использовать его как заложника, но стоящий у стены охранник, на которого почему-то никто не обращал внимания, как и на его товарищей, просто взмахнул посохом, раздалось мерное гудение… На пол упало разрубленное на две части тело, распространяя тяжелый запах горелой плоти.
Контрабандисты отшатнулись назад, затравленно уставившись на алое энергетическое лезвие, наполняющее помещение тяжелым гудением.
– Приступим! – оскалился мальчик, его глаза стали наливаться желтым. Он плавным движением поднял руки, вокруг пальцев засверкали искры, сливающиеся в окутавшее плоть сияние. Легкая вспышка – и в полет отправилась первая белоснежная Молния, впившаяся в тело Марида, отчего мужчина истошно завопил.
– Цыц! – нахмурил светлые брови мальчишка, прищуриваясь. С пальцев сорвалось еще несколько коротких Молний, впивающихся в заметавшихся контрабандистов, попытавшихся пойти на прорыв. Попытка вышла неудачной: наблюдающие за экзекуцией с неподдельным интересом охранники тут же пресекли попытку побега, отбросив мужчин назад меткими и точными ударами посохов. Отсек наполнили стоны и крики, а также экспрессивная ругань и проклятия, в воздухе запахло озоном, как после грозы, и паленой плотью.