– Милорд, – в голосе гвардейца сквозило неприкрытое облегчение. Еще бы, тут его Люк прекрасно понимал: если бы с ним случилось что-то нехорошее, особенно летальное… Умирали бы его телохранители очень медленно и очень мучительно. Годами. Если не десятилетиями. Фантазия у Палпатина очень богатая…
– Как вы себя чувствуете?
Люк попытался что-то сказать и захрипел. Ему тут же протянули стакан с трубочкой. Жидкость впиталась в пересохшее, ободранное горло, как дождь в песок: с концами, словно и не было.
– Еще.
Капитан протянул еще один стакан, содержимое которого тут же провалилось в желудок. Смазанное горло саднило.
– Хреново… – просипел Люк, откашливаясь и осматриваясь более тщательно. Он лежал на медицинского вида койке, левая рука была исколота: внутривенное питание, судя по всему, рядом несколько непонятных приборов. По периметру стояли Тени, в полной боевой готовности, в углу нервничал пожилой человек в халате – медик, вытягивающий шею в попытках рассмотреть, что творится с его пациентом. Недовольно скривившись, Люк повернулся к Райфу.
– Капитан… – шепот был еле слышен, но гвардейца это не смутило. – Всю эту ерунду, – мальчик шевельнул рукой, – убрать. Меня – на нормальную кровать. Принесите еды. Печеное или отварное мясо. Орехи с медом. Бульон. Принесите голокрон, вы знаете, где он. Всех лишних – вон. Но сначала – организуйте мне сеанс связи с отцом. Немедленно.
Внешнее кольцо. Скопление Утроба. Клатуин.
Небо над планетой плакало огнем, осыпая ее поверхность сгорающими в атмосфере обломками кораблей. Имперский флот уничтожал противника, сначала как следует проредив пиратскую эскадру, а затем загнав остатки в ловушку возле Клатуина. Пираты сопротивлялись отчаянно, но все их попытки прорваться сквозь строй разрушителей были обречены с самого начала: совершенно озверевший в последние несколько дней Вейдер действовал жестоко и безжалостно.
Вначале никто не знал, чем вызвана такая бешеная, садистская ярость ситха, вроде предпосылок не было, однако через два дня после резкого изменения настроения Главкома кто-то шепнул: на сына Вейдера было совершено покушение. Подробностей никто не знал, было известно только, что планируемое убийцами не удалось, и это внушало надежду на то, что все изменится в лучшую сторону. Если до этого мужчина намеревался действовать более мягко, захватив в плен главарей, так как его смущала слишком хорошая для простых пиратов организация этой эскадры, то после… Никаких пленных, только истребление, что и повлекло за собой некоторую корректировку намеченных планов.
Все произошло быстро. И неотвратимо. Но этого было мало… Хотелось устроить резню. Ему необходима была резня.
И шанс получить желаемое ему представился.
Помимо флота, у слишком хорошо организованных пиратов оказалась и база на Клатуине. Засушливая планета была не очень привлекательна в качестве постоянного места жительства, но вот для того, чтобы переждать неприятности – в самый раз. Вейдер свалился на пиратов, как кара небесная, причем в самом прямом смысле этого слова. Нервничающий ситх, ощущающий, что его дитя находится в очень плохом состоянии, и не имеющий возможности прийти к нему на помощь, изливал на противящихся законам Империи все свое негодование и гнев.
Конечно, базу можно было уничтожить бомбардировкой, но это было слишком просто и нерационально. Поэтому на поверхность высадился десант, пока флот перемалывал остатки пиратской эскадры. Эвакуироваться пираты не успели, за этим ситх проследил, а десант не дал возможности будущим жертвам разбежаться по поверхности планеты.
Вейдер по-хозяйски осмотрел хорошо укрепленный вход в бункер и поднял руку в привычном жесте. Толстенные ворота с грохотом вылетели, после чего пошла потеха. Штурмовики не столько штурмовали, сколько не давали пиратам проскользнуть в щели и улизнуть.
Всю работу Вейдер сделал практически в одиночку.
Переждав шквальный огонь, ситх пошел в атаку, сознательно отпустив себя. Полностью. Даже привычные более-менее штурмовики с трудом сдерживали дрожь, идя следом за Главнокомандующим, за его спиной. От ярости ситха дрожали стены и крошился камень, а разумные просто впали в панику, жуткую, неостановимую. Некоторые попытались сопротивляться, но смотрелись эти попытки откровенно жалко. Невзирая на вооружение, пираты поддались источаемому Вейдером ужасу, с легкостью ломающему их волю. Мужчина прошел сквозь базу, как горячий нож сквозь масло, оставляя за собой только трупы. Единственная заминка возникла только один раз: несколько десятков пиратов, чья воля была покрепче, вместо того чтобы паниковать, впали в агрессивное состояние и оказали отчаянное сопротивление, чему ситх был только рад.