Чем больше ситх погружался в память пленника, тем сильнее он хмурился. Все было нормально, даже слишком. Мужчина прищурился, надавливая сильнее, замелькали воспоминания о побеге от клонов, скитаниях… Вот он встретился со своим другом, Пиру, который сейчас рядышком валяется и даже глазками моргать не может, эмоции парня оглушали, и ситх привычно отбросил их в сторону, запомнив. Вот они бегут куда-то, вот… А это что?
Некто, закутанный в плащ, которого парни встретили со слезами на глазах, едва не рыдая от облегчения… Ситх брезгливо дернул бровью и начал раскручивать воспоминания дальше. Обогрел, накормил-напоил, предоставил убежище и… Даже начал их обучать. Вот только опытный взгляд мастера видел, что неизвестный учитель не очень-то и старается. Так, слегка… Откровенная халтура. Это тоже вызывало недоумение, Сидиус такого себе не позволял. Уж если брался кого-то учить, то учил на совесть, выжимая пот, кровь и последние силы. И что с того, что потом его ученики погибали во имя его идей? Учил-то как следует! Уж в манкировании своими обязанностями его никто не упрекнет!
Поэтому жалкие отмазки и потуги разумного на почве обучения, так и остающегося пока что неизвестным (морду видно не было, а имя в памяти ну очень удачно не сохранилось) вызывали у Сидиуса профессиональное возмущение. Взялся учить – так учи, а нет – отдай материал другому, нечего его портить.
Вообще-то вся эта ситуация сразу вызвала к жизни массу вопросов. Неизвестное имя и лицо. В памяти падаванов их не было. О, они прекрасно знали, кто перед ними, но… Этим все и ограничивалось. Все сведения были очень искусно затерты, уж это мастер разума видел четко и ясно. Вообще, весь период обучения напоминал искусно смонтированный фильм, столько Сидиус насчитал «швов». Однако, словно этого было мало, эти воспоминания тоже затерли до невозможности, уж очень они мутные и слабые. Над падаванами трудился мастер… Мастер разума. Причем Светлый. Уж это Темный владыка ощущал очень ясно.
– И кто же ты? – опасно прищурился ситх, усиливая давление в попытках просмотреть этот кусок как можно четче. А ведь если бы не его опыт в этой области, то он бы даже ничего не увидел, просто перескочив глубже в лучшем случае. Дальше ничего интересного не было, Сидиус вернулся к мутному куску, просматривая его раз за разом. Закладки поставили именно в этот период.
Сидиус устало вздохнул и отошел от лежащих неподвижно на платформах жизнеобеспечения пленников, задумчиво потирая подбородок. Пока что он не использовал Темную сторону, ментальные практики такое позволяли, относясь к нейтральным. Конечно, это высший пилотаж, обычно адепты все равно используют ту или другую сторону Силы, проводя манипуляции, но ситх давно научился гораздо более искусным действиям, иначе как бы он влиял на Сенат прямо под носом у джедаев? Конечно, он осуществлял прямое внушение редко, его таланты позволяли манипулировать разумными без помощи менталистики, обходясь великолепными ораторскими навыками, умом, хитростью, твердым расчетом… Однако, несколько раз было. Да и потом этому навыку нашлись применения, с той же Леей, к примеру. Мужчина слегка улыбнулся, вспомнив так неожиданно обретенную внучку. С девочкой пришлось тщательно поработать, тонкие манипуляции на границе инстинктов.
А иначе почему она так легко приняла свою новую семью, не обращая внимания на старую? Его заслуга. И небольшая помощь Люка… Ревнивый ребенок стремился привязать к себе всех, кого считал семьей, своей собственностью, Сидиус отлично это видел. Конечно, ни о каких осознанных манипуляциях и речи не шло, просто сырая Сила и желание ребенка. Особенно это видно на примере Вейдера. Как только малыш его видит, тут же стремится окутать своей Силой, словно сетью. Однако, если отца он встречает Тьмой, то с Леей все гораздо интереснее. На нее Люк воздействует остатками Света.
Сидиусу как-то посчастливилось попасть на такой момент. Лея пыталась возмущаться и качать права, привыкнув, что все ее желания исполняются, но тут этот номер не прошел. Раздраженный капризами сестры мальчик хлестнул ее Светом наотмашь, именно так ситх воспринял ту вспышку Силы, которой стал свидетелем. Сияющие нестерпимым сиянием редкие жгуты ударили, опутывая девочку плотным коконом, буквально вбивая в нее подчинение брату и верность семье: разговор касался именно этого. От Люка исходило желание главенствовать, защищать слабую сестру, иметь крепкую семью, могущую противостоять врагам сплоченным коллективом. Тогда Сидиус только удовлетворенно улыбнулся: внук действовал, как настоящий ситх. Никаких сантиментов, сплошная рациональность.