К рукопашному бою у мальчика обнаружился настоящий талант. Он с легкостью впитывал щедро изливаемые на него учителем знания, поразив Акаади сравнением Терас-каси с танцами, а танцевать Люк очень любил. А уж когда он начал тренироваться под музыку… Его успехи просто поражали. Вот и сейчас, невзирая на травмы, он полностью отдался движению, одновременно устанавливая связь со своими камнями, ведь сейбер был уже практически готов. Осталась самая малость… Завтра Люк полетит во дворец отца, за какими-то понадобившимися ему деталями и чем-то еще, ситх в такое не вникал. Он не контролировал каждый вздох ученика, в этом не было нужды, да и желания, если честно, тоже не было.
Левая нога ребенка притопнула – удар, дробящий ступню врага, правая рука хлестнула, пальцы сжались, словно когти нексу – так вырывают глотки. Левая рука резко метнулась в сторону, ладонь полностью выпрямлена, пальцы плотно прижаты друг к другу – у врага пробита грудина… Пальцы скрючились, рука пошла назад – вырвано сердце. «Облако Тьмы». Правая нога описала полукруг, толчок – Люк закружился в изящном пируэте, выпрямленные руки сомкнулись с хлопком, правая резко пошла назад, левая одновременно вперед – вот и сломана чья-то шея. Отход, захват правой, колено метнулось вверх – сломана грудина, шаг назад, резко опущенная нога – кто-то остался с раздробленной голенью… «Алое пламя».
Связки сменяли одна другую: «Кровавый ливень», «Солнечный удар», «Кромешная тьма»… Истинная слава древнейшего боевого искусства, похороненная под красивостями и эффектными, в ущерб эффективности, позднейшими придумками. Про этот комплекс практически никто не знал уже при жизни Акаади, а уж сейчас… Кто знает, может и есть умельцы, все-таки такое никогда нельзя исключать… Ситх обучал своего ученика именно этому – основе, на которую можно нарастить всё что угодно.
И сейчас Акаади, улыбаясь, смотрел на ученика, наслаждаясь зрелищем несущего смерть танца.
Йода стоял неподалеку от шаттла, опираясь на клюку и подняв голову к небу. Черному, с темно-синим оттенком, блистающему холодными огнями звезд… Бездонная глубина, манящая к себе. Джедай прикрыл глаза, вздыхая… И вновь устремляя твердый взор к звездам.
Вокруг царила тишина, нарушаемая только шорохом лапок вышедших на охоту скеров, пару раз промелькнули песчанки, один раз порыв ветра перенес перекати-поле. Древний магистр слушал тишину и жизнь и улыбался. Решение… Очень сложное и тяжелое, было принято. Йода вспомнил свои мысли о скрытности и усмехнулся. Скрытность… Как же!
Передав им инфочип, неведомые собратья Джерека подставили их по полной программе. В этом можно было даже не сомневаться. Как только они взяли его в руки, ловушка захлопнулась. Теперь уже не важно, будут ли они что-то делать или нет, совершенно. Если их нашел Джерек, то найдут и другие. Йода почти видел опутывающую их паутину, стоит дернуться – и сигнал уйдет куда надо. Старый магистр недаром выбрал стезю консула… Его дар помогал ему девять веков, только сейчас начав давать сбои. Печально, но факт. А это означает только одно – недолго ему осталось. Если раньше он знал, что протянет еще лет двадцать, то в последнее время он нутром чуял, как этот срок стремительно сокращается, и сделать он может только одно: не влачить жалкое существование, уйдя в Силу в какой-нибудь дыре, а погибнуть в бою, исполнив свой долг Воина Света до конца.
Он и раньше об этом думал, но никак не мог решиться, а теперь… Что ж. Он примет свою судьбу с гордостью и достоинством, как и подобает джедаю. Когда-то он клялся искоренить Тьму, теперь Тьма же и дала ему шанс на исполнение клятвы. Какая тонкая насмешка Силы! Какая непередаваемая ирония! И какой урок для тех, кто мнит себя всемогущими…
Порывы ветра трепали полы накидки, играли с остатками седых волос, но Йода не обращал внимания на неудобства и песчинки, скользящие по коже. Он стоял под бездонным небом Татуина, ожидая восхода светил пустынного мира. Ему хотелось увидеть, как чернота стремительно рассеивается, как наливается лазурью и прозрачностью небо, как яркий свет, излучаемый раскаленными шарами плазмы, выжигает мрак, заливая все вокруг своим сиянием. Он хотел увидеть торжество Света… Пусть и метафорически.